15.05.2015

Айтеч Хагуров. Адыгея. Косолапый, Каурая, Асламбий и Я. Рассказ.

Родился в 1936 г. в Краснодаре в семье служащего и домохозяйки. В 1954 г. поступил в Кубанский сельскохозяйственный институт на факультет механизации. После окончания института пять лет работал инженером-механиком и заочно учился в МГУ на философском факультете. С 1964 по 1986 г. работал на кафедре философии Кубанского госуниверситета (КубГУ) сначала преподавателем, затем доцентом. С 1984 г. руководит Краснодарским отделом института социологии Российской академии наук (РАН). С 1991 г. – доктор социологии. Возглавлял кафедру социологии Кубанского Государственного Аграрного Университета (КГАУ).

В кубанскую литературу вошел публикацией сборников «Жизнь коротка, как журавлиный крик», «Русский хутор». В краевых журналах были опубликованы рассказы: «Опоздание к встрече», «Бабушка Абрека», «Танго забытого Крыма», «Уроки истории в Стамбуле», «Культурологические очерки». Член Союза писателей России с 2006 г., лауреат премии им. Е.Ф.Степановой, учрежденной администрацией Краснодарского края.

В этом рассказе речь идет о двух четвероногих, с которыми дружили двуногие друзья – Асламбий и Я. Косолапый и Каурая – лошади аборигенной или местной породы. В справочниках по коневодству разъясняется, что эта порода «выведена при невысоком уровне зоотехнической работы и под сильным влиянием местных естественных условий». О «невысоком уровне зоотехнической работы» мы с другом хорошо знаем, сталкивались с ней физически. Бывало, едем верхом после купания, а в стороне несколько лошадей кидаются друг на друга, кусаются, ржут. Завидев их, наши лошади становятся неуправляемыми.

Конечно, чистокровные лошади считаются элитными по сравнению с лошадьми местной породы, но мы с другом считаем, что наши не хуже чистокровных. Ведь чистокровную верховую1 не запряжешь в телегу, а на чистокровном тяжеловозе не поскачешь далеко. А на наших, местных, можно и скакать, и груз возить.
Косолапый и Каурая, колхозные лошади, в ведении моего дяди Гиссы, работающего ездовым.

Адыги давали клички лошадям, впрочем, как и другие народы, или по масти, или по каким-то особым приметам. Раньше только богачи имели табуны лошадей, а средний хозяин располагал двумя, в лучшем случае несколькими лошадьми. Редко среди небольшого количества встречались лошади одной масти. Поэтому когда хозяин хотел запрячь лошадь вороной масти, он говорил «будем запрягать Кьарэ». По адыгски «къарэ» и есть вороная масть, но в данном случае это слово обозначает кличку (и, следовательно, писать его надо с большой буквы). Но если у лошади есть какой-то бросающийся в глаза признак, то этот признак мог стать кличкой лошади. За выразительные глаза ее могли называть «Лупоглазой».

Лошади дяди Гиссы (в ауле никто не называл их колхозными, а называли «Гиссынными лошадьми») различались и по полу, и по масти. Жеребец был гнедой масти, но не масть стала источником его имени, а чрезмерная лохматость его щеток.
«Щетки» (по ученому, т. е. по коневодству) – это пучки волос вокруг последнего сустава ноги лошади, чуть выше копыт. Обычно пучки этих волос растут с задней стороны сустава, но у дядиного жеребца они окаймляли весь сустав и султанчиком висели над копытами всех четырех ног. Вдобавок, задняя правая нога чуть косолапила. По всем этим приметам жеребец и получил кличку «Косолапый». Был он плотный, упитанный с гладкой спиной. Ездить на нем и без седла одно удовольствие.

Каурая получила кличку из-за каурой масти, светло-рыжей окраски кроющих волос, с просветлением на морде и потемнением на ногах. У этой кобылы и в фигуре, и в походке четко проявлялся женский пол (впрочем, как и у всех существ женского пола светло-рыжей масти). В отличие от четко обозначенной гнедой масти Косолапого, у Каурой масть как бы гибридная, между светло-соловой и светло-гнедой2. Мы с Асламбием считаем ее законной женой Косолапого, хотя при встрече с ней все жеребцы начинают похотливо ржать. Она длиннее Косолапого и намного худее. На спине выделяется костлявый позвоночник. При езде рысью на ней наши попы набивают мозоли, часто кровавые, и нам приходится ходить в раскорячку.

Мы с такой походкой прячемся от дяди Гиссы, потому что он догадается о том, что мы опять нарушаем его запрет на конные бега наперегонки, которые мы любим устраивать с Асламбием. В этих бегах трудно приходится тому, кто сидит на костлявой спине Каурой. Когда лошадь идет шагом – ничего, не больно. Когда галопом – терпимо. А вот когда скачет рысью, долго не переходит в галоп, вот тогда будешь дня два прятать от дяди свою походку. Но, несмотря на это, эти бега для нас с Асламбием как наркотик. Мы только мечтаем, когда и где их можно устроить в очередной раз.

Хотя в бегах мы садились на Каурую по очереди (чтобы не одному доставались мозоли, а делились пополам), лошади разделены между нами: моя – Каурая, Асламбия – Косолапый.
Третий член нашего маленького эскадрона – Асламбий (о себе я из-за скромности умолчу).
Асламбий мой самый верный и близкий друг того времени. Его семья живет по соседству с дедушкиной. Наш сад плетнем отделен от их огорода. В семье Асламбия две старшие сестры, Асет и Сафет, младшие братик Нурбий и ростом очень меленькая, но говорливая сестренка Марета, мать и очень старенькая бабушка. Отца нет, нет и главной кормилицы – коровы. Следовательно, живут бедно. Но природа к самому Асламбию была щедра: трудно найти в ауле мальчика столь гармоничного, умного, смелого, сметливого во всем. Поэтому в ауле его все знают, о нем говорят. Авторитет как у взрослого. Среди взрослых за ним закрепилось по-домашнему теплое прозвище «Хамчерушка».

Асламбий, Косопалый, Каурая и Я образуем тесное жизненное ядро, в которое никто другой не может войти. До краев заполняют эти лошади нашу мальчишескую жизнь. У нас много секретов с Асламбием о том, как приворожить к себе лошадь, и мы никому их не откроем. Вообще мы, насколько можем, скрываем от сверстников нашу жизнь, связанную с лошадьми. Ведь могут и завидовать, и лезть «в долю». Сами по себе мы бываем с другими приятелями или родственниками в разных переделках: на речке, в набегах на колхозную бахчу или на сады хуторские и аульские, но от этого наш союз с лошадьми не только не ослабевает, а наоборот усиливается. Когда мы отвлечемся и несколько дней не общаемся с лошадьми, встречи с ними бывают особенно радостными. Да и сами лошади радуются и показывают нам это. К таким встречам мы всегда являемся с лакомством – яблоками, хлебом, солью.

Когда лошади свободны от работы, мы отводим их на поле с люцерной или на поле с овсом. Оставляем их там и возвращаемся домой. Потом дядя скажет, когда надо за ними идти. У нас в руках только уздечки – о седлах речь тогда не могла идти (были роскошью).

Пасущаяся летом на поле лошадь от жары, мух и оводов очень раздражена. Надо подходить к ней со стороны головы, отогнать мух с глаз, ноздрей, погладить по голове и шее. Сразу она может не слушаться, отвертеться головой, уйти в сторону. Но надо терпеливо, спокойно и ласково продолжать попытки надеть на нее уздечку и тогда на каком-то этапе повезет. Следующая проблема – на нее забраться. Для этого надо подойти к лошади с правой стороны, если стоять лицом к ее голове. На передней ноге у нее с наружной стороны колена, обращенного к тебе, есть углубление, своего рода лодыжка. В это углубление надо вставить большой палец левой ноги и, взявшись двумя руками за гриву, оттолкнуться от земли правой ногой так, чтобы хватило сил забросить ее на спину лошади.

Там тоже важную роль играет большой палец, но уже правой ноги: им цепляешься за спину лошади. В это же время подтягиваешься руками, ухватившись за гриву.
Так постепенно правая нога, цепляясь уже пятками за ребра, помогает доставить твой центр тяжести наверх. Всю эту школу мы проходили с другом еще в прошлом 1944 году, когда еще не ходили в школу. Тогда Асламбию часто приходилось сначала меня подсаживать на Каурую, а потом самому забираться на Косолапого. В этом году я справляюсь сам.

Дядя Гисса с настоящей крестьянской заботливостью относился к лошадям, следил не только за их хорошим питанием, но и за их гигиеной. Поэтому довольно часто мы водили лошадей на реку купаться. Это занятие мы любили особенно. Зайдя с детского пляжа в воду по колено, лошади останавливались, чтобы напиться. В это время их не надо беспокоить, а если посвистывать, им будет приятно.

После этого мы едем от детского пляжа к мальчишескому, к тому глубокому месту, где лошади не достают дна. Безумно приятно сидеть на плывущей лошади, и поэтому мы делаем несколько заходов к глубокому месту. После этого выезжаем на мелководье и, орудуя импровизированной мочалкой (сухой травой, кураем, пучками ивовых прутьев) вымываем из их шерсти пыль и грязь. В заключение опять к глубокому месту, чтобы окончательно обмыться.
А впереди у нас главное веселье: на отдохнувших лошадях устроить перегонки. Но тут надо знать меру. Дядя мой легко догадывается, если мы хоть чуть перегрузим их бегом. Тогда может произойти страшное для нас – он неделю нас не будет к ним подпускать.

***

Каурая и Косолапый заполняли не только повседневную нашу жизнь, но являлись нам в наших героических фантазиях. А фантазии эти рождались из сказок дедушки Махьиль. И тут не могу не сказать несколько слов об этих сказках и языке сказочника.

Язык дедушки Махьиль был богат сравнениями, метафорами, афоризмами. Неописуемую красоту Княгини он и не пытается передать потому, что «ее невозможно передать». Но сказочник подчеркивает одну деталь: ее точеная шея была так изящна и светла, что когда она пила воду, было видно, «как чистый горный ручей протекает в хрустальном великолепии».

Колоритным и разнообразным был и мир героев его сказок. Среди героев часто появлялась Нагучица3. Она не так страшна, как озорна. Другой популярный персонаж сказок Махьиль – Къуйжъий4. Лысенький, маленький, хитренький и мудренький. Он вездесущ, запутывает, распутывает дела, находит неожиданные, даже парадоксальные решения. Къуйжъий хорошо смотрится в паре с Иныжь5, которого он всегда объегоривает.

Но все же главными героями в сказках, пленившими нас, мальчишек, были Конь и Всадник. Конь и его амуниция подвергались детальному описанию. Конь привязан только к своему хозяину и не допускает к себе чужих, а врагов бьет копытами и кусает. Он верный друг всадника на поле брани. Невозможно отделить Коня от Всадника, ибо они единое целое, исполненное красоты, стремительности, силы и гармонии. Дедушка Махьиль, конечно, не читал Блока, но то, что он говорил, точь-в-точь передается словами поэта:
Конь – мгновенная зарница.

Всадник – беглый луч.
А наш сказочник говорил: «Чэчан, сын Чэчана, вздернул коня и на их месте остались лишь воздушные вихри».
Трудно передать те ощущения, которые мы с другом испытывали, когда после этих сказок садились на лошадей, и какие сказочные, счастливые фантазии будили в нас сами лошади.
Купель родная детства – река Пшиш.

Много в нашей стране рек и речек и много стихов и песен сложил о них народ. Реки и речки – неотъемлемая часть детской биографии большинства из нас. Они часть нашего образа жизни, неотъемлемая часть российской ментальности. Сколь обеднилось бы детство почти каждого из нас, если оно не было связано с нашими реками и речками, дарившими нам столько радости и здоровья. Ведь не случайно народ дает речкам добрые и ласковые названия.

Есть между городами Апшеронск и Белореченск Краснодарского края речка Грязнуха. Наверное, она местами илистая или мутная, и все же не назвали ее «Грязная», а назвали как неопрятного ребенка. За Майкопом, через станицу Куржипская протекает речка «Працюха». Наверное, во многом помогала в работе людям, так назвавшим ее. В тех же краях есть речка «Чернуха». Опять- таки не назвали ее «Черная», а «Чернуха», как бы назвал родитель смуглую дочку или рачительный хозяин домашнее животное, но тоже любимое. За Майкопом, если ехать в сторону аула Кошехабль, встречается речка с уменьшительно-ласкательным названием «Улька». Некоторые говорят, что слово тюркского происхождения и означает «благотворительная вода». Но и по-русски звучит мило.

Речкам порою давали шуточные, дурашливые названия, аналогичные детским дразнилкам. Любимый многими россиянами поэт К. Ваншенкин в своем стихотворении с теплом и нежностью вспоминает две речки «Лопань» и «Нетечь». Над этими названиями потешались: «Старики на этот счет балагурили беззлобно: ну хоть лопни, не течет». Однако с этими речками связаны не шуточные, а очень яркие и большие эмоциональные переживания поэта.
Антология российской речной поэзии столь же разнообразна и богата, как речные ресурсы России.

Детство мое связано с двумя реками – Белой и Пшиш. На берегу Белой прошел один год моего детства. Все остальные годы детства, точнее, летнее время этих годов, мне трудно представить без реки Пшиш.
К таким рекам ласкательные названия не подходят. Не назвали же Белую «Беленькой», потому что такие эмоциональные оттенки в обращении к ней – холодной, стремительной, не предсказуемой – не уместны.

Белая – потому что вытекает из белых горных вершин. Никакого эмоционального отношения народ здесь не проявил. Правда адыгейское ее название «Шхэгъуаще» отражает статус этой реки среди других рек, как «Княгини (Госпожи) гор».
О происхождении названия реки «Пшиш» есть несколько легенд. Одна из них связана с адыгейской лексикой слова «пшищь», которое распадается на два корня «пши» – князь и «щы» – три. В переводе это слово означает «Три князя». – Легенда гласит, что на берегу реки жили три князя. Каждый хотел назвать реку своим именем, не уступали друг другу, ссорились. Наконец обратились к мудрецу за советом. «Чтобы не обидеть никого, назовите ее «пшищ», посоветовал мудрец, и князья согласились с ним.

В начале 50-х годов прошлого века в судьбе двух этих рек и людей, живших на их берегах, произошли серьезные изменения. Тогда в стране не хватало электроэнергии, потому что та, что имелась, в основном шла на обеспечение энергией городов, в которых была сосредоточена промышленная индустрия. А село стремились обеспечить энергией строительством местных электростанций. Такую электростанцию построили за городом Белореченском, ниже по течению, на реке Белой. Чтобы получить больше электроэнергии, соединили Белую с Пшишем.
Первый радостный результат: в близлежащие аулы, станицы и хутора пришел свет, потом заработали и электрические двигатели.

Теперь в русле Пшиша течет не только Пшиш, но и большая часть реки Белой. В результате слияния фактически не стало ни Белой, ни Пшиша, а получился какой-то канал. В русле Пшиша сильный мутный поток размыл естественно сложившиеся веками очертания берегов, превратив их в довольно-таки унылое однообразное состояние. Купаться в этом мутном и холодном потоке неприятно. В ауле Кунчукохабль (как и во всех прибрежных населенных пунктах) летом редко мальчишки бывают на берегах этого гибридного потока. Каким был Пшиш, то есть какую цену аульчане заплатила, за технический прогресс, я и хочу рассказать.

Воды Пшиша были чистыми и прозрачными, а на дне его песок-галька. По берегам пышная растительность. Местами кроны деревьев противоположных берегов смыкались и образовывали изумрудный туннель. Все новые и новые пейзажи, когда идешь берегом.
Конечно, не всегда река Пшиш являла собой идиллию. Иногда она впадала в гнев, но и в гневе своем была прекрасна.

Было это в самом начале лета 1945 года и, наверное, было связано с поздним таянием снега и льда в горах, где Пшиш берет начало. Слух о том, что творится на реке, облетел аул, и почти все дети и молодая мужская часть аула высыпали на наш берег, который был на 2,5-3 метра выше противоположного пологого. Вода доходила до кромки нашего берега и далеко-далеко разливалась на противоположной стороне. Заполнив лесистые участки той стороны, вода выла, гудела, рычала. А напротив нас она шла бешеным, мутным, клокочущим потоком. Казалось, будто она кипит. В этом бурном потоке огромные деревья, вырванные с корнем, неслись с поражающей легкостью и скоростью. Кувыркались иногда в потоке трупы свиней, лошадей. Такого и старожилы не помнили.

Когда Чапай6 появился среди парней, внимание всех от неистовавшей реки обратилось к нему. Один из парней спросил его, отважится ли он сейчас переплыть Пшиш. Чапай вызов принял и сказал, что это сможет, если он, вопрошающий, поплывет с ним. Но тот не думал, что дело так круто обернется. Он не собирался идти на этот риск. Тогда Чапай стал раздеваться и требовать от искусителя следовать его примеру. Когда тот стал уходить, Чапай погнался за ним, но только смог содрать с него рубашку, которую замочил в потоке и кинул на берег. Раздевшись до трусов, он разогнался, прыгнул и исчез в бурном потоке. Вскоре вынырнул, и по той кошачьей ловкости, с которой он поплыл, было видно, что эта речная пучина с ним ничего не сможет сделать. На середине потока он забрался на огромную корягу и прокричал что-то вроде «Да здравствует Родина!» – и поплыл дальше.

Выбравшись из бурного потока, он долго шел уже на той стороне по дну. Выбравшись на берег, погонялся за девками, вышедшими из хутора Процай, как и мы посмотреть на необычное зрелище, устроенное нам рекой. Через некоторое время, еще быстрее чем туда, Чапай переплыл поток обратно и гонялся за парнями, чтобы сбросить их в реку. Но никто не дал себя догнать. Тогда он обратился к нам, детям, с нравоучениями, чтобы мы не выросли такими трусами.
Накуролесив и набедокурив, Пшиш успокоился, вернулся в привычные берега. Очистился, стал прозрачным. Галька и песок никуда не смылись, остались на своих местах. Всюду нанесенные ил и грязь исчезли под зеленью.

В той части реки, что приходилась напротив центра аула, были определены четыре участка, четыре пляжа, для купания мужчин и парней, мальчиков, маленьких детей и женщин. Первым по течению был мужской пляж, здесь было глубоко. За ним посреди реки был галечный остров, с двух сторон обтекаемый журчащими потоками. Это был центр мальчишеского пляжа. Далее ниже берег становился пологим и песчаным. Здесь дно было песчаное, очень пологое.

До середины реки вода приходилась не выше груди ребенка. Это был идеально исполненный природой детский пляж. За ним река делала резкий поворот направо, образуя угол. В этом закутке, закрытом от всех, был женский пляж. Женщины и девушки приходили на свой пляж ненадолго. Помывшись и постирав, они тут же уходили к своим, ждущим их делам. Такие удовольствия, как загорать и плескаться, считались детскими забавами. Адыгские обычаи их не позволяли даже девушкам. По этим причинам женский пляж, в отличие от детского и особенно мальчишеского, часто пустовал, как и мужской.

Целыми днями на пляжах звенели счастливые детские голоса, крики и смех.
Здесь были раскованность, баловство и в то же время происходило мощное физическое развитие детей, особенно мальчишек. Мы играли в подводные ловитки, занимались подводной борьбой, соревновались в прыжках с круч. Был и акватранспортер с трамплинами. Организовывался он так. Кто-то из более опытных ребят выбирал достаточно пологое глинистое место на высоком берегу и здесь мы расчищали его под спуск, который обильно поливали водой.

По этому скользкому спуску, длиной 5-7 метров, мы сверху, на голых попах, слетали вниз и с большой скоростью врезались в реку. По-моему, лучшего способа укрепления и закалки мальчишек трудно придумать. Ведь как потом определили лекари, глина в тех местах была лечебная.
Несмотря на царившую на реке свободу, там действовали не писаные, но строгие законы. Мужчины и парни там не оголялись. Это относилось и к девочкам старше 3-х лет, которые никогда там не играли и не купались с мальчиками. Девочки постарше купались на скрытом от всех женском пляже. Девочки, которым не более семи-шести лет, купались на детском пляже с младшими сестренками, братишками и племянниками, курируя их.

Помимо этих правил, на реке все следовали правилам взаимопомощи. Было это летом прошлого 1944 года. Мой младший братик Асланчик купался на детском пляже, увлекся и зашел далеко, за середину реки. Тут его подхватило течение и понесло. Детишки, бывшие рядом, побежали за помощью к мальчишескому пляжу. К счастью, там оказался мой друг Асламбий. Он бегом добежал до «места купания женщин», мимо которого захлебывающегося Ас-ланчика пронесло течение. Асламбий нырнул, быстро догнал моего братика. Но у спасителя недоставало сил тянуть его, ему самому было всего семь лет. Их занесло в те обрывистые берега, где людей не бывает. Но Асламбий и там не растерялся. Он воспользовался единственным выходом в той ситуации. Было там не очень глубоко. Он опускался до дна, отталкивался, вынырнув, толкал Асланчика в сторону берега. Так, раз за разом, он дотолкал его до берега и спас.

Таких случаев было немало. Когда с кем-то из детей случалась беда, а спасателя на пляжах не находилось, дети бежали к близлежащим домам и помощь всегда поспевала. За все военные годы нашего пребывания в ауле не утонул ни один ребенок, несмотря на то, что все летние месяцы детвора без присмотра взрослых целыми днями пропадала на Пшише.
Дети любили реку, а река любила и берегла их.
Если я физически выдерживал многие невзгоды своей городской жизни, то это благодаря здоровью и закалке, дарованным мне в те годы рекой Пшиш и в целом аульским образом жизни.

А вот что случилось со мной в утро первого дня пребывания в ауле летом 1945 года.
Почему-то в то утро я проснулся рано. Накануне в дороге устал, вечером долго не ложился. А я и без усталости спал тогда допоздна. А почему же сегодня проснулся так рано?
Странно было еще то, что встал я в предчувствии какой-то светлой радости. И это несмотря на то, что вчера вечером, по приезду, была уже радостная встреча и с бабушкой Камией, и с дедушкой Каладжерием, с тетями, племянниками.
Какую же еще радость сегодня я жду?

Бабушка Камия уже была на кухне. Она всегда раньше всех встает и позже всех ложится. Мы вообще никогда ее не видели ни отдыхающей, ни спящей.
Бабушка удивилась, увидев меня уже одетого. Как и вчера вечером, она стала меня расспрашивать о всяких деталях нашей с мамой и сестрой жизни в городе. И вот, разговаривая с бабушкой, я осознал, что мне надо делать и для чего я так рано проснулся. Мне нужно повести лошадей на реку. Но дядя Гисса спит, а без его ведома этого делать нельзя.

Когда я стал бабушке излагать эту проблему, по ее просветлевшему лицу я понял, что она догадалась, для чего я так рано проснулся, и, желая угодить мне, сказала: «Да твой дядя будет рад, если проснувшись, увидит, что перед работай лошади уже купаные». Это означало, что бабушка берет на себя ответственность за мои действия; это была санкция высокого уровня, потому что дядя Гисса никогда бабушке ни в чем не перечил.
Чтобы какая-либо причина не помешала, я быстро вывел лошадей со двора, взобрался на Каурую и поехал.

На реке я трижды делал заходы на глубокое место, где лошадям, не достающим дно, надо плыть, и каждый раз они задерживались в этом месте, блаженно погружались в воду до ушей, от удовольствия миролюбиво рычали утробным рычанием.
Несмотря на то, что было зябко от утренней свежести, захотелось окунуться. Под водой открыл глаза и изумился чистоте и прозрачности воды. Когда вынырнул, не было и следов былой зябкости. Я горел чистым пламенем.
И когда я ехал от галечного острова бродом по течению до детского пляжа, меня постигла та Радость, ожидание которой неосознанно и сладостно томило мою душу. Радость была

– от Чудесного утра;
– от того, что скоро приедет мама с сестрой;
– от того, что все будем вместе: и Дедушка, и Бабушка, и Тети, и Дядя, и Асламбий;
– от того, что мы победили и везде Мир;
– от того, что впереди целое Лето этого Счастья.
Бодрые лошади с особым удовольствием шлепали копытами по воде, и изумрудные брызги моего счастья летали вокруг.
Праздник, который случился со мной, не ушел бесследно. Он остался со мной на всю жизнь.

Что такое Случай? Мудрый писатель сказал, что Случай это псевдоним Бога, когда Он не желает проявлять своего авторства. И действительно, в той моей Великой Радости было что-то Божественное.
То утро стало жемчужиной в драгоценном ожерелье моего лета 1945 года.

1 Как ни странно, все современные лошади чистокровной верховой породы генетически восходят к трем восточным жеребцам, клички которых известны и приводятся в справочниках по коневодству. Это гнедой жеребец Годольфин – Барб, берберийской породы, Дарлей – Арабкан, восточный жеребец, и Бейрлес – Терк, арабский жеребец, отбитый у турок в 1683 году при осаде Вены. Все они были доставлены в Англию, где происходила селекция лошадей чистокровной верховой породы. Все это к теме моего рассказа не относится, но я не могу отказать себе в удовольствии лишний раз поговорить о лошадях. (Здесь и далее примечания автора)
2 В языках народов существует разная степень градации масти лошадей. В. Даль в своем знаменитом словаре приводит более сорока русских слов, обозначающих масти лошадей. В одном лингвистическом трактате говорится, что в языке одного скотоводческого народа Латинской Америки имеется около 200 названий масти лошадей.
3 Нагучица – прообраз Бабы-Яги, но все же это не Баба-Яга.
4 Аналог Иванушки-дурачка.
5 Иныжь – великан.
6 Этот, «сорви-голова», подросток имел благозвучное, взятое из Корана, имя Юсуф. Но никто этим именем его не называл. За присущие ему дерзость и отвагу его называли именем народного героя Чапаева.

Вайнах, №1-2, 2015.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх