Айнды Якубов. Адвокат с большой буквы.

В истории российской юриспруденции (включая и советский период) знаменитых юристов было немало. Одни достигали известности благодаря пиару с сомнительной основой, другие – изнурительным трудом, третьим же сопутствовала «госпожа удача» – то есть, они оказывались в нужное время в нужном месте, а там – «колея выносила».

Чеченская Республика также известна целой плеядой именитых юристов – представителей нашего народа, среди которых особое место принадлежит адвокату Абдулле Хамзаеву (10.05.1936 – 12.06.2004). Абдулла Хамзаев – Адвокат с большой буквы. В прошлом году ему бы исполнилось 75 лет. Юрист в третьем поколении. Его дед и отец верой и правдой служили российскому престолу, были офицерами царской армии.
Абдулла Хамзаев родился, по одним данным, в Урус-Мартане, по другим – в Грозном, является представителем тейпа зумсой. 8-летним ребенком вместе со всей семьей был выселен в Казахстан как «враг народа». В Казахстане находился с 1944 по 1957 годы, тогда же потерял родителей. В 1961 году окончил Московский нефтяной институт им. Губкина, а в 1964 – заочное отделение Московского юридического института. С 1965 по 1979 годы прошел путь от следователя столичной прокуратуры до помощника Генерального прокурора РСФСР и СССР «по пересмотру судебных решений о смертной казни». Был следователем по особо важным делам Прокуратуры РСФСР.

адвокВ 1976 году Указом Президиума Верховного Совета РСФСР за особые заслуги А. Хамзаев получил звание заслуженного юриста РСФСР. Казалось бы, блестящая карьера для чиновника. Но в августе 1979 года он перешел в Московскую городскую коллегию адвокатов, где и трудился до конца своей жизни.
В истории нашего народа было много периодов, когда он нуждался в защите. В двадцатом веке, в первую очередь, это был период выселения. Сегодня все знают, что главным, хотя и далеким, защитником для чеченского народа в тот период был Абдурахман Авторханов.
На рубеже веков, когда прогнившая изнутри власть привела к развалу государство, занимавшее шестую часть Земли, наш народ вновь оказался нуждающимся в правовой защите. Митинговая пора конца 80-х годов привела республику к переменам во властных структурах. А последовавший в 1991 году путч в Москве ускорил смену власти.
Республика погрузилась во тьму. На политическую сцену вышла разношерстная масса. Появились «позиция» и «оппозиция». У одних власть отобрали, а другим – досталась не всем. В республике начался период, когда все растаскивалось и разворовывалось, не выплачивалась зарплата учителям, врачам… Да мало кому вообще она выплачивалась. Действовал лозунг: если волк – хватай, а если овца – терпи. И те из бывших «верхов» республики, кому не досталось или не хватило «сноровки», перешли теперь в оппозицию. А чуть позже перешли даже те, кто клялся, что с Джохаром пойдут до конца. Видимо, имелось в виду, что пойдут до конца, пока не кончится то, что можно своровать.
Вскоре начались повторные митинги с участием тех же лиц, но уже с требованием отстранения от власти «Дудаева и его клики». Мне пришлось присутствовать на одном из таких мероприятий.

Это было перед началом первой военной кампании в Чечне. В Доме культуры им. У. Димаева в Урус-Мартане проходило очередное собрание так называемой оппозиции. Поясню, почему «так называемой». Дело в том, что к тому времени всем стало понятно, что никакой речи о независимости, свободе в республике не идет. У власти оказались проходимцы и воры. Выступая, некоторые деятели оппозиции, особенно перешедшие из стана Дудаева, постоянно обращались к «международному праву». В это время из зала громким и четким голосом был задан немного длинноватый вопрос, смысл которого был, примерно, таким: «Я больше 30-ти лет в юриспруденции. Но и сегодня не могу рассказать достаточно компетентно о международном праве. Где вы учились этому праву?» Ответа, естественно, не последовало. Как, впрочем, и ссылок на это право больше в тот вечер не прозвучало.
Вопрос этот был задан Абдуллой Хамзаевым. Я слышал его тогда в первый раз. И раньше не был с ним знаком. Но в зале его, оказывается, знали многие. Конечно, я читал где-то в газетах, журнальных статьях в 1991-93 гг. по «делу ГКЧП», что защитником ведущего путчиста, экс-вице-президента СССР развалившегося государства, Геннадия Янаева, был чеченец.
«Я с первого дня защищал Геннадия Янаева, когда другие адвокаты шарахались от этого дела как от огня. Мне не за что любить советскую власть, но странно обвинять в измене СССР человека, который этот СССР пытался сохранить», – говорил А. Хамзаев в одной из статей…
Это было не первым громким делом А.М. Хамзаева. В Московской и Генеральных прокуратурах СССР, где он проработал многие годы, вспоминают другое «дело» – московского крематория, которое он успешно расследовал. Следователем Хамзаевым тогда была разоблачена группа работников крематория, снимавшая с мертвых одежду и золотые коронки. После этого Абдуллу Хамзаева стали почитать в похоронных учреждениях. «Без очереди хоронили тех, на кого я укажу», – в шутку вспоминал Хамзаев.

Защитник понадобился нашему народу для сохранения чести и достоинства в период военных кампаний в Чеченской Республике на рубеже девяностых годов прошлого и начала нынешнего веков. Наиболее громким преступлением, совершенным российскими военными в отношении мирных граждан и имевшим международный резонанс, стало убийство Эльзы Кунгаевой в селе Танги-Чу в марте 2000 года. Преступление было совершено одним из подонков в составе российских вооруженных формирований, восстанавливавших «конституционный порядок» на территории ЧР.
Как известно, делу Буданова был дан ход, и судебное следствие велось в г. Ростове-на-Дону.
В журнале «Дош» было опубликовано интервью с А.М. Хамзаевым, из которого приведу небольшой фрагмент:
«– …Какая обстановка в Ростове около суда?

– Я себя очень комфортно ощущаю в Ростове. Кроме доброго слова и добрых пожеланий, я ни от кого не услышал ничего другого. Что касается каких-то пикетов, митингов, которые якобы устраивают у суда поклонники Буданова, – это неправда. В феврале месяце у здания суда, находящегося в центре Ростова, действительно собрались в общей сложности десятка два членов РНЕ («Русского национального единства»). Были там и анпиловцы, и местное ряженое казачество. Разные были лозунги. А у одного из участников на груди был плакат: «Чеченцев… по методу Берия». Большими буквами. Но такого сорта мероприятия затеваются по инициативе не трудящихся масс, а исключительно определенных политических группировок. Все эти мероприятия кем-то финансируются. В первые же дни, когда начался суд, я, обращаясь к этим пикетчикам, сказал: «Я на вас не сержусь, не обижаюсь. Время тяжелое. Люди нищенствуют. Вам несколько дней будут платить за то, что вы здесь стоите, кричите. А когда перестанут платить, вы сами уйдете домой. Ну, все-таки, молоко, хлеб будете иметь». В общем-то, так оно и случилось. Сейчас дело рассматривается в другом суде – в Первомайском. Это на окраине города. Новенькое, хорошее здание. Там тоже при въезде в этот переулок стояла какая-то небольшая, даже совсем маленькая группа. Я с ними поздоровался, поприветствовал. Поговорили о Сталинграде, о том, о сем. Они знают, что я за донское казачество. Я им объяснил, что мне, как мусульманину, Богом было завещано уважать родственников жены. Я им тоже объяснил, что скоро им перестанут платить, и они сюда приходить не будут. Действительно, через несколько дней казна закрылась, и «патриоты», сторонники «русского офицера» разошлись спокойно себе по домам.
– Сколько времени продлится суд?

– Председатель суда, полковник Костин говорил, что все пройдет очень быстро. Но не получается. В судебном заседании в присутствии журналистов судья сказал как-то: «У Хамзаева не было бы сотен вопросов к свидетелям, если бы органы предварительного следствия качественно расследовали дело. Сегодня Хамзаев в судебном заседании пытается восполнить брак предварительного следствия.
– Вы можете вспомнить, почему вы стали защищать интересы семьи Кунгаевых?
– Об убийстве Эльзы Кунгаевой мне, как и многим гражданам Российской Федерации, в первую очередь стало известно по «тряпочному телефону». Эта история трагическая даже на фоне всех других чеченских историй. Убийство 18-летней девочки, которая, по общему убеждению, была изнасилована прежде, чем убита. И он ее не просто убил, она была задушена.
– Что значит по «тряпочному телефону»?

– Когда окажешься где-нибудь на людях, встретишься с кем-то, первый вопрос – «Что нового?» Что у нас дома делается? Какие наши перспективы? К тому же о деле Кунгаевой говорилось в средствах массовой информации. И заявление Квашнина, что таких подонков надо беспощадно изживать из рядов российской армии я тоже слышал. Я лично семью Кунгаевых не знал. Отец Эльзы утверждал, что знает меня заочно с того дня, как он в первый класс пошел, со своих семи-восьми лет. Он слышал, что в Москве есть единственный чеченец – советский прокурор, и этот прокурор – его сосед по Урус-Мартановскому району, Абдулла Хамзаев. Позже до него дошел слух, что я стал адвокатом. И когда предварительное следствие по делу об убийстве его дочери завершалось, он мне позвонил из Ингушетии. Представился, я выразил ему свое искреннее соболезнование. Раньше, через мигрирующих чеченцев Урус-Мартана я просил некоторых своих соплеменников передать семье Кунгаевых, что в тот день, когда им понадобится квалифицированная юридическая помощь, которая будет осуществляться без оглядки на какие-либо препоны, я буду к их услугам. То ли ему стало известно о моем предложении, то ли это была его собственная инициатива, но он обратился ко мне с просьбой представлять его интересы в суде.
– Что вы думаете о российском суде?

– В ходе судебного разбирательства всплывают некоторые криминальные эпизоды из жизни полковника Буданова, помимо убийства Эльзы Кунгаевой. Участвуя в деле шесть месяцев, я убедился, что суд предпринимает все мыслимые и немыслимые меры для того, чтобы ни в коем случае ничего побочного на поверхность не всплыло. Стремится любыми путями избежать появления в материалах судебного следствия каких-либо других отягчающих обстоятельств. В частности, Буданов и его начальник штаба Иван Федоров утверждают, что в последних числах марта выехали в село Танги-Чу для проверки поступившей информации, что якобы там в качестве чеченских рабов содержатся российские граждане. Таким образом, полковник Буданов в сопровождении группы офицеров и до зубов вооруженной разведроты на трех боевых гусеничных машинах пехоты прикатил в село. Они говорят, что обнаружили двух рабов, один из которых пятнадцать лет содержался в чеченском рабстве. Этих освобожденных они и сдали в Урус-Мартановскую военную комендатуру. Это было буквально накануне убийства Эльзы Кунгаевой. Я выяснил, что один из так называемых рабов, по имени Александр, был плотником высочайшей квалификации, он на постоянной основе пятнадцать лет жил и работал в Танги-Чу. Для Висы Кунгаева он выполнял дорогостоящие плотницкие работы. На второй день после «освобождения» Александр вернулся в тот самый чеченский дом в Танги, где он безмятежно прожил пятнадцать лет и на сегодняшний день продолжает там жить. Все мои попытки вызвать в судебное заседание этого так называемого «раба», о котором знали и говорили многие свидетели, не увенчались успехом. Судья отказал, заявив, что этот свидетель к делу не относится.

Другой случай на поверку оказался такой же выдумкой. Второй из тех «освобожденных рабов» получает пенсию в Танги-Чу и имеет постоянную регистрацию в селе. Еще одна история. Двадцать пятого марта Будановым в Танги-Чу был задержан некий Иса Даргаев. Это 20-летний парень, от рождения инвалид. Он плохо слышит, но если говорить, повернувшись к нему лицом, он по движению губ понимает и отвечает. И, как все глухие люди, отвечает криком, на чеченском языке. По-русски он не понимает. Двадцать пятого марта Буданов его жестоко избил, загрузил со связанными проволокой руками и ногами в БМП. И оставил его в покое только по настоятельной просьбе жителей Танги, умолявших отпустить инвалида. Я ходатайствовал в суде о допросе Исы Даргаева, его матери и очевидцев избиения. Но суд мне в этом отказал».
Журналист Анна Политковская, знавшая Хамзаева лично, рассказала в эфире радиостанции «Эхо Москвы», что однажды в разговоре с ней Хамзаев заметил, что «всю жизнь жил и делал все только ради того, чтобы никто никогда не мог сказать, что он опозорил честь своего отца». «Думаю, так и было. Он сделал все, чтобы это сбылось, – сказала Политковская. – Когда адвокаты боялись даже приближаться к уголовным делам против военнослужащих, уголовным делам по воинским преступлениям, совершенным в ходе второй чеченской кампании, Абдулла Хамзаев это делал, и делал до последних дней».
Повторно мне пришлось о нем более детально услышать в 2003 году.
Как известно, в октябре 2002 года в Москве группой лиц был совершен теракт, ныне известный, как «Норд-Ост» на Дубровке. Сам теракт оставил после себя множество вопросов. Особенно это касается расстрела террористок после их усыпления. Кому-то, видно, было необходимо убрать свидетелей.
После теракта последовали следственные мероприятия. Выяснилось, что часть террористов имела паспорта, выданные в Карачаево-Черкесии. Меня туда занесло военное лихолетье, и я стал свидетелем «чисток», проведенных в тот период в Карачаево-Черкесии. Завели пропагандистские уголовные дела. В одном из них фигурировали и наши земляки.
Следственные действия велись более года. В Черкесске начался судебный процесс, длившийся несколько месяцев и «широко» освещавшийся федеральными телеканалами на начальном этапе. Речь на телевидении, естественно, шла о террористах и их пособниках, наших земляках, проживавших в то время в Карачаево-Черкесии, «подготовивших паспорта для террористов».

Далее рассказ от имени одного из родственников обвиняемых:
«Где-то через месяц-полтора после начала работы суда к участию был привлечен Абдулла Хамзаев. Он прибыл в Черкесск и, когда вошел в курс дела, заявил, что адвокатами здесь ничего не сделано. Хотя были привлечены проживавшие там адвокаты из числа чеченцев и считавшие себя «асами» в защите прав подзащитных. Это предложение можно было бы посчитать пиар-акцией или обычной практикой очередного вымогателя денег от подследственных. Но…
К началу участия в заседаниях суда Хамзаев сделал несколько запросов в различные инстанции и прибыл с ними в здание Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики.
Началось первое заседание суда с участием Абдуллы Хамзаева. В зале сидело несколько человек – родственников подсудимых. И унылая картина не предвещала никаких сенсаций. Когда он начал говорить, и судья, и прокурор отнеслись к этому, как к обычному выступлению очередного адвоката, который будет пытаться делать видимость для отработки оплаченных за свои услуги денег.

Но когда в своем выступлении Замбек (так его звали в Урус-Мартане) начал обращаться к уголовно-процессуальным документам и к томам уголовного дела: «На странице… приводится предложение.., оно не соответствует УПК статьи…. и не является основанием.., я жду ответа на это предложение; на странице… приводится довод.., он не обоснован по следующим фактам.., я жду ответа на свои аргументы; страница… противоречит предложению на странице.., дознаватель не выявил…» и так далее, – и такими предложениями он заполнил почти все свое выступление, обвинение и суд были явно ошарашены.
Да, они знали, что Абдулла Хамзаев был адвокатом у Янаева, бывшего вице-президента СССР, обвиненного в измене Родине после неудавшегося в августе тысяча девятьсот девяносто первого года путча, вошедшего в историю как ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению). Но тогда подсудимые были амнистированы. И никакого суда не было. Так что адвокатом его в этом деле можно было считать лишь номинальным. Но теперь на заседании суда звучали предложения, которые заставили обратить на себя внимание и на которые необходимо было дать ответы.
Первые два дня заседаний суда после каждого выступления Хамзаева и судья, и прокурор только и занимались тем, что обращались к своим сотрудникам и помощникам: «Принеси УПК, принеси такой-то том дела, принеси то-то, проверь это…»
В дальнейшем, когда на заседание суда приезжал Хамзаев, а суд длился несколько месяцев, зал был забит до отказа лицами, практикующимися в республике в области права. Они приезжали слушать его выступления.

Федеральные каналы телевидения перестали транслировать репортажи из зала суда. Теперь интерес к делу у СМИ пропал. В уголовном деле появились трещины. В результате действий Абдуллы Хамзаева были полностью сняты с моих родственников обвинения в терроризме, в соучастии и пособничестве…» В информационных материалах Интернета сообщалось: смерть адвоката Хамзаева потрясла не только его друзей, но и процессуальных противников. Как заявил адвокат Буданова Анатолий Мухин, «господин Хамзаев был достойным противником, с которым было интересно и очень тяжело вести юридическую полемику в зале суда. Его яркие, образные выступления могли довести до белого каления, а могли заставить аплодировать даже самого полковника Буданова. На этом суде мы многому у него научились» (Такую оценку от оппонента получить не просто – А.Я.).
На своем последнем процессе в Ростове-на-Дону по делу спецназовцев ГРУ под командованием Эдуарда Ульмана, обвиняемых в убийстве мирных чеченцев, он практически не появлялся. «А в конце мая этого года, когда была неважная погода, сильно простудился, заболел воспалением легких и слег», – сообщил племянник Хамзаева, Рудимбек. 4 июня родственники вызвали «Ско-рую», которая отвезла Абдуллу Хамзаева в 55-ю горбольницу Москвы.

Тем не менее коллеги, чеченские адвокаты, решили выдвинуть его в президенты Чечни. «После убийства Ахмата Кадырова сформировалась инициативная группа из московских чеченцев, которая решила, что Абдулла Хамзаев – наиболее достойный кандидат на эту должность, – рассказал адвокат Муса Хадисов. – Мы решили, что автоматам в Чечне надо противопоставить мудрость. Именно таким мудрым и выдержанным человеком был Абдулла Хамзаев».
По словам адвоката Хадисова, вначале Абдулла Хамзаев не хотел баллотироваться, говорил, что из-за болезни не выдержит президентской гонки. «Но когда ему стало лучше, его все-таки уговорили выдвинуть свою кандидатуру. Мы связались с избиркомом Чечни, и там с радостью восприняли это известие. На днях я должен был поехать в Чечню, чтобы организовать сбор подписей и зарегистрировать Абдуллу Хамзаева кандидатом в президенты».
По словам родственников, «до минувшей пятницы Абдулла, действительно, чувствовал себя неплохо, но потом у него начался отек легких, резко повысился сахар в крови». Врачи перевели его в реанимационное отделение, но помочь уже ничем не смогли. Абдулла Хамзаев скончался в воскресенье, в четыре часа утра.

Днем 13 июня родственники забрали его тело, которое по мусульманскому обычаю было обернуто в белое полотно, и отвезли в мечеть, расположенную у Павелецкого вокзала. Туда московские чеченцы, друзья и просто знакомые пришли проститься с ним. А потом родственники Хамзаева отвезли его в Урус-Мартан и похоронили на родовом кладбище.
По словам родных, в последние годы он сильно страдал от сахарного диабета и болезни сердца. Во время процесса над Будановым, на котором он представлял интересы семьи потерпевших, Кунгаевых, адвокат несколько недель провел в больнице и даже перенес клиническую смерть. Именно этот судебный процесс, считают родные адвоката, сильно подорвал его здоровье.

Абдулла Хамзаев умер 12 июня 2004 года. Ему не суждено было дожить до логического завершения своей судьбы преступником Будановым, который пережил его на 7 лет. Однажды Абдулла Хамзаев сказал: «Понимаете, я не мог остаться в стороне от этого дела. Не мог отказаться от участия в нем. Поступив так, я считал бы, что жил на свете зря».
Он на свете зря не жил. Вот строки из анкеты на номинацию «Премия мира»:
– С какого года организация/общественный деятель начали заниматься миротворческой деятельностью, связанной с войной в Чечне?
– С 1994.
– Основная деятельность организации/ общественного деятеля, связанная с миротворческой деятельностью в рамках вопросов, связанных с войной в Чечне.

– Основное направление миротворческой деятельности заслуженного юриста РФ, адвоката Хамзаева можно охарактеризовать принципом «Мир через правосудие».
Деятельность Хамзаева уникальна: не имея практически никакой финансовой поддержки от доноров, он в течение длительного времени выступает в качестве представителя потерпевших – жертв военных преступлений – как на доследственном этапе, так и в ходе предварительного следствия и в судах различных уровней (включая Европейский суд по правам человека).
Деятельность Хамзаева столь огромна, что для хотя бы краткого ее описания понадобится значительный объем, явно выходящий за разумные рамки настоящей анкеты. Поэтому заявитель нашел уместным приложить к ней свою статью «Адвокат Хамзаев», которую просит рассматривать в качестве неотъемлемой части настоящего документа. В этом материале уважаемые члены Правления «Ялтинской инициативы» найдут основные (хотя и далеко не исчерпывающие) сведения по настоящему вопросу анкеты. Хотя надо полагать, что многие аспекты деятельности Абдуллы Хамзаева известны им и без этого.

Здесь же я хотел обратить внимание лишь на один момент, может быть, малоизвестный посторонним людям. Работа по «делу Буданова», длившаяся с 2001 по 2003 годы и сопровождавшаяся длительными командировками, серьезно подорвала здоровье адвоката. Осенью 2001 г., постоянно выезжая по требованию судьи Костина на заседания суда, носящие чисто формальный характер (было заранее известно, что заседания отложат из-за болезни подсудимого, потом занятости одного из его адвокатов), Хамзаев перенес на ногах вовремя не продиагностированную пневмонию. Это привело к серьезному осложнению, завершившемуся остановкой сердца и клинической смертью. Абдуллу Майрбековича с трудом удалось спасти.
По моим подсчетам, на участие только в одном процессе Буданова (я могу судить, так как мы долгое время работали вместе – вплоть до принятия нового УПК, после которого я, как общественный обвинитель, не смог участвовать в процессе) Хамзаев потратил не одну тысячу долларов своих личных сбережений. А лечение стоило ему 200 долларов в сутки в течение нескольких недель, и тут семья уже вынуждена была продавать имущество. Пишу об этом столь подробно, потому что кроме меня об этом мало кто знает, а сам Абдулла из-за присущей ему скромности говорить об этом никогда не стал бы.

(Как ни печально сознавать, есть сведения и о том, что ряд наших земляков-бизнесменов из Ростова-на-Дону в период участия в деле Буданова сторонились его, их бизнесу «могла» угрожать опасность. – А.Я.)
Когда Хамзаев лежал в больнице после клинической смерти, защита Буданова и судья Костин, а с их подачи и большинство СМИ заявляли о том, что Хамзаев умышленно затягивает процесс и чуть ли не симулирует болезнь. Это было в высшей степени цинично.
Добиться первого, во всех отношениях прецедентного, обвинительного приговора по обвинению в преступлениях против гражданского населения военного такого высокого ранга Хамзаеву удалось не только ценой неимоверных усилий, но и ценой собственного здоровья; эта работа едва не стоила ему жизни. Хочется, чтобы уважаемые члены Правления «Ялтинской инициативы» приняли это во внимание.
– Основные целевые группы в сферах деятельности, связанной с войной в Чечне.
– Жертвы военных преступлений, потерпевшие по уголовным делам, возбуждаемым по фактам преступлений военнослужащих против гражданского населения; а также наиболее незащищенные слои населения Чеченской Республики.

– Ваша оценка деятельности организации/ общественного деятеля в сфере миротворчества, связанного с войной в Чечне.
– Особенно следует отметить, что Хамзаев – далеко не молодой человек, осуществляя за свой счет представление потерпевших – в том числе на многомесячных судебных процессах вдали от дома (со всеми вытекающими отсюда финансовыми последствиями в виде расходов на проживание, проезд, упущенную выгоду) – выступает одновременно и в роли юриста-правозащитника, и в роли благотворителя. Это обстоятельство позволяет говорить о Хамзаеве не просто как о юристе высочайшей квалификации, оказывающем квалифицированную помощь нуждающимся в ней людям, но и как о настоящем подвижнике. При этом он в высочайшей степени скромный человек, и ему совершенно не свойственно трубить о своих заслугах. Мне представляется, что пример Хамзаева в этом отношении для России и Чеченской Республики абсолютно уникален.

В основе миротворческой философии Абдуллы Хамзаева (насколько я понял ее за почти три года знакомства и совместной работы) лежит два положения. Первое – прочный мир невозможен без справедливости (это, кстати, добавлю от себя, подтвердил и крах Хасавюртских соглашений). И вовсе не потому, что возмездие за преступление является самодовлеющей целью. А потому, что ненаказанное преступление развращает души окружающих, общества. Потому, что оно создает убежденность, что можно убивать, насиловать, грабить и при этом жить счастливо, быть уважаемым человеком. А это провоцирует других людей, другие поколения на подражание. Не осужденное – юридически и морально – зло порождает новое зло, не осужденный геноцид таит в себе зародыш нового геноцида. Второе положение состоит в том, что кремлевско-чеченская война ни в коей мере не является этническим или религиозным конфликтом, что между русским и чеченским народами нет вражды и противоречий, если, конечно, не путать русский народ с российским руководством. По своим убеждениям Хамзаев – интернационалист (кстати, интернациональна и его собственная семья). Прошу обратить внимание, что, например, в деле убийцы-контрактника Аносова Хамзаев представлял интересы всех потерпевших – русских и чеченцев, включая и интересы матери убитого Аносовым русского солдата – сослуживца.
Правовые убеждения Хамзаева лучше всего иллюстрирует его любимая цитата из Владимира Буковского: «Никакая революция не сделает нас счастливыми, пока люди не научатся требовать то, что положено им по закону» (цитирую по памяти). Именно эта убежденность легла в основу отказа Хамзаева от предложения Джохара Дудаева возглавить Генпрокуратуру или Минюст ЧРИ: «Твоя революция и моя законность не уживутся. Спасибо за приглашение. Но в одной упряжке мы станем врагами», – ответил он в мае 1993 г. президенту Ичкерии.

По моему мнению, сочетание высочайшего профессионализма и подлинного подвижничества в миротворческой и правозащитной деятельности Хамзаева делает его достойным претендентом на получение Премии Мира.
– Кто еще может поддержать вашу кандидатуру (не более трех лиц или организаций)?
– Информационно-аналитический центр имени Виктора Попкова.
– В каких изданиях публиковались материалы о деятельности организации/ общественного деятеля?
– Материалы о деятельности Хамзаева публиковались в самом широком круге российских и зарубежных СМИ (печатных и электронных) – в основном, в связи с «делом Буданова», но не только. В качестве наиболее уделявших внимание Хамзаеву хочется назвать «Новые Известия», старое, «киселевское» НТВ, Радио Свобода, интернет-издание «Грани.ру», газету «Правозащита» и Информационный центр Общества Российско-Чеченской дружбы.
Информация о лице, заполнившем анкету: Ф.И.О. Дмитриевский Станислав Михайлович, сопредседатель Общества Российско-Чеченской дружбы. Межрегиональная общественная организация «Общество Российско-Чеченской дружбы».
Сейчас, рассматривая материалы про Муртазалиеву Зару, так и хочется сказать: «Прости, Зара, не было Хамзаева в живых, чтобы помочь тебе профессионально».

Да, Абдулла Хамзаев был человеком, испытавшим на себе все превратности судьбы своего народа в ХХ веке. Но он был человеком, их достойно прошедшим. Оценен ли он по достоинству? Увековечено ли его имя даже у себя на родине – в Урус-Мартане? Думаю, что нет. В эпоху тотального нигилизма, меркантильности, смещения аксиологических параметров такие люди, люди с большой буквы, каким, несомненно, был Абдулла Хамзаев обществу обывателей мало интересны…

P.S.: В настоящей статье мною были использованы как собственные, так и материалы с различных сайтов Интернета.

Вайна, №12, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх