Ахмет Денисултанов. Из цикла рассказов «Бригада № 6».

Ахм. Д.Конечно, мы стали выше классом и стали лучше выглядеть внешне, мы теперь другие, новые неандертальцы в галстуках и модных туфлях, с лоском и зычным командным баритоном, лишенные каких бы ни было комплексов, кроме одного – неуважения и презрения к ближнему, который споткнулся о ступени судьбы и временно, а то и навсегда упал. Все правильно, миром правит не только парадоксальность относительного, но и шахматная бутафория черных и белых клеток, поэтому, как знать, чья нынче очередь быть в немилости у проведения. Может, вы?
(из рассказа «И шаги оставляют тени»)

Казалось бы, кому интересен опустившийся человек, который всем своим видом вызывает негодование, а порой, у особо чувствительных, и чувство омерзения? А кто-нибудь читал их души, кто-нибудь заглядывал в их глаза, чтобы увидеть там скрытое, а то и сокровенное, а значит, памятное и дорогое только ему? […] Ну вот, что с ним, бедолагой, делать прикажете? Растоптать поздно, распять глупо, они и так себя наказали. Спасать нужно человечество, господа, а вместе с ним их, его пасынков несчастных и обездоленных, хотя сами они свой образ жизни называют внутреннею свободой. Какая же это, к черту, свобода, если все считают тебя тунеядцем, пьяницей и попрошайкой? Социологи мои дорогие, к ним нужно идти навстречу, попытаться спасти этот разум, который уже не похож на наш, дать им вернуться в лоно обители, которая вскармливает его своими пороками, а потом безжалостно топчет и выбрасывает на свалку и прочие помойки жизни. Нужно видеть их, слушать и изучать и делать выводы, чтобы дать не только судебно-медицинское освидетельствование, но и социальный статус, ну точно, как в Красной книге. Вы, конечно, сытый, довольный и чистый, туда не пойдете, вам там станет противно и боязно, а мы к ним идем, потому что лично у вас душа не такая уж белая. Если человек отказывает страждущему, то это нехорошо, не по-божески, и тем более не по системе Станиславского или Макаренко, царство им небесное. Ну, а коли что не так, не серчайте, на Высшем суде сочтемся…

(из рассказа «И шаги оставляют тени»)

…тут не знаешь, как три шага сделать, а им на Эверест. Глупые все-таки эти обыватели, ведь человека нужно по частям рассматривать, а не сразу и со всех сторон.
(из рассказа «Диалоги с Бахусом»)

Где отсутствует самооценка, там способы самореализации теряют свой размеренный вектор, и человек без устойчивой внутренней конституции сначала лишает себя обязанностей перед моралью, а потом и прав быть в среде, которая худо-бедно их придерживается в силу внутренних установок, которые они считают правильными и выверенными временем. А что делать с теми, которые по ту сторону баррикад, с теми, для которых цель жизни – в отсутствии целей? А что с ними сделается в театре жизни, как массовка и фон, который дает контраст между хорошо и плохо, можно и нельзя?! Раз общество рождает это воинство без определенных обязанностей перед ним, значит, это обстоятельство следует принимать не как следствие, а как причину этого явления.

(из рассказа «Если пробка создает перекресток в жизни, значит, она винная»)

Они не любят прохожих, потому что их много…

(из рассказа «Если пробка создает перекресток в жизни, значит, она винная»)

…мир круглый, а люди, населяющие его, квадратные, как колесо жизни.

(из рассказа «Если пробка создает перекресток в жизни, значит, она
винная»)

…устами детей, как правило, глаголет отредактированная истина.

(из рассказа «Консенсус на троих»)

– Жизнь, господа, только начинается, не правда ли философ? – Адам окинул полным достоинства взглядом окисшие плечи Исы.
Тот, втянув голову, молчал и думал о своем, и мысли его были где-то в созвездии Андромеды. Слова Адама до него вроде бы дошли, как руководство к действию, и он, посмотрев и улыбнувшись куда-то в глубину бесконечности, слабо кивнул: мол, жираф большой, ему видней.
– То-то и оно, – подвел Адам итог и голосом тамады объявил, что на сегодня гала-концерт закончен и зрители через черный выход могут расходиться по домам, если, конечно, они есть. Дома были у всех, и бригада тяжело начала, шатаясь, подниматься.
Все галдели, как сороки, не слыша друг друга. Один Иса молчал, ему не о чем было думать, а говорить тем более. Он уже мысленно был в завтрашнем дне с его ярким утром и обещающими надеждами. Он вспомнил заповедные слова и произнес тихо и с пафосом:
– И будет утро, и будет день! Дай-то Бог, дай-то Бог…

(из рассказа «Консенсус на троих»)

Вайнах, №7, 2013.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх