08.05.2015

Ахмет Асхабов.

Собирает сердце жалость

Собирает, копит сердце жалость
По ту сторону от радости границ –
Что на этих улицах осталось
Очень мало мне знакомых лиц.

Кто-то в дальние края уехал,
Кто-то переехал в города –
Кто-то (с незавидным же успехом!)
Распрощался с жизнью навсегда.

Собирает сердце, копит жалость –
Чтобы желчью горькою пролить –
Чтоб она в сердца людей стучалась
С горечью пропитанных страниц…

Накопилась жалость и прорвалась –
И в пределы радости границ,
Как война в дома мои, ворвалась,
Не щадя ни сердца, ни глазниц!

В сердце боль, глаза туманят слезы,
И строка двоится на листке…
Почему же все мечты и грезы
Были в жертву брошены войне?!

Почему же мы не ценим жизни,
Почему сжигаем их в огне?
Что же, люди, в войнах-то мы ищем,
Непонятно, непонятно мне!..

К критикам

Критики, вы уж не обессудьте –
Эти вирши не профессор написал!
И засим, прошу вас, не забудьте,
Что я институтов не кончал.

Критикуйте, я не против, только
Безоружного меня не шибко «бить».
Снисхожденье проявив, извольте
Не ломать всех копий о мой щит.

Без дипломов я, отчасти неуч
И нацмен пред вами на ковре,
Лишь когда-то кончивший всеобуч
И почти забывший о том дне.

Мои курсы – шумные отары,
Степь – куратор, но не грамотей,
Потому и скудость моих знаний
Не мешала слушать меня ей…

На погосте

Огромный погост у края села
Утыкан могильными плитами.
Память людская два мира свела,
Связала незримыми нитями.

Под каждой плитою
лежит чей-то прах,
О ком уже слезы не льются из глаз,
Чье имя уже не звучит на устах,
Но память о них не стирается в нас.

И часто приводит живых за ограду
К почившим навеки родным и друзьям.
Печаль навевает порой и отраду –
Что скоро, быть может, там будешь и сам.

Что скоро, быть может, тебя понесут
Процессией скорбной на тот же погост
И, вырыв могилу, земле предадут,
И станет плита в изголовье – на пост,

Твой покой охраняя от сует мирских,
От лишений и радостей, судеб лихих –
Пока не раздастся гром Судного Дня
И не позовет Азраила зурна…

Скоро ехать

Скоро ехать домой предстоит…
Мы живем ожиданием дня,
Когда может тот час наступить,
В нетерпении сердце скрепя.

Но непрошенной гостьей тревога,
Словно мышка, скребется в углу:
«А на что жить хотите вы дома?
Вдруг познаете там лишь нужду?»

Да, труднее нам будет там жить –
Это-то знаю я точно…
Но при мысли отъезд отложить –
Аж на сердце становится тошно.

Не жалуюсь я…

Не жалуюсь я на судьбу никому,
Ожидая сочувствия взгляд,
Лишь бумаги, со мной разделяя тоску,
Онемело словами пестрят.

Немало использовал слов я, листов –
Унять все пытаясь тоску,
Зовущую под отеческий кров
В обиде на долю свою…

И все же бессилен бумаги листок
принять эту боль – не строку.
Однажды покинув свой чистый исток,
Жизнь мутным ручьем протеку.

Зверь ищет лес погуще

Говорят, зверь ищет лес погуще,
И рыба воду ищет, где поглубже,
А люди – в поисках тех мест, где лучше…
Да не всегда, что ищешь, то получишь.

Но обживает зверь и мелколесье,
И рыба жалует не меньше плесы.
Вот только люди, словно деревца, –
Не всем подходят «лучшие места».

Не все прижиться могут, хоть живут
Десятки лет на «самом лучшем» месте,
И словно тяжкий крест порой несут
Они разлуки горечь в своем сердце.

Два туза

Есть у Бори два туза,
«Мочит» он всех ими:
Прокурор или судья
Шкуру, мол, с вас снимет!

Обнаглел мужик совсем,
Всех сельчан аж в страх вогнал,
До того он осмелел –
Чуть не в гетто всех загнал.

Как ни странно – верят все
Бориным угрозам.
Вот такая на селе
Жизни нашей проза.

Спит змея

Жгутом тяжелым и холодным,
Свернувшись в кольца, под листвой
Лежит на языке народном,
Что называется змеей.

Она бесцветна и плоска,
Пока еще в объятьях сна…
Но вот уже весна близка,
Просохнет прелая листва –

Сквозь эту прель, тепло почуя,
Воспрянет от земли змея,
Где, зиму долгую ночуя,
Мертвецким сном спала она.

Листву внезапно разметав,
Из лесу поползет, шипя –
Свободой, солнцем опьянясь,
В сухие светлые места.

И вновь нальется тело силой,
Заблещет ярко чешуя…
Опасной станет, ядовитой,
Теперь окрепшая змея.

***

Тепло!.. Горит огонь в печи,
Трещат сосновые поленья…
А за окном мороз скрипит,
И ветер у дверей скулит –
Как будто просит дозволенья
Под крышу теплую войти,
Хоть на короткое мгновенье…
И, не дождавшись приглашенья,
Швыряя злобно в окна снег,
На путь становится он мщенья,
Затмив метелью белый свет.
Так, выдувая жар в печи,
В трубе беснуется он зверем,
Сердито лижет кирпичи,
Чтоб застудить мой ветхий «терем».
Но печь горит «на всю катушку»!
В ней весело огонь гудит:
«Не по зубам тебе игрушка!» –
Как будто ветру говорит…

Я сам себе

Я сам себе поэт, я сам себе певец,
И сам себе, как ни печально,
Я на дуде игрец.

Моя аудитория,
Увы, лишь только степь.
Виват, виват, Виктория!
Что, госпожа, вам спеть?

А степь невозмутима,
Ее не удивить,
Она ли не взрастила
Акынов всех, джигит?!

Белую ниву бумаги…

Белую, ровную ниву бумаги
Семенами тоски засевая,
Сколько пролил я из глаз своих влаги,
Словно бы в поле посев поливая!

Откуда берутся они? – удивляюсь.
Ведь не был я раньше слезливым таким,
Не старость ли это нежданно подкралась
К глазам не жестоким, но все же сухим?

Хоть и стараюсь в себе удержать их,
Ругаюсь: «Не будь идиотом!»
Но влаге излишней надо, видать,
Излиться слезами иль потом…

Зов

Я подсознанья слышу зов –
Настойчивый, далекий, неумолчный –
В объятьях самых крепких снов,
В час поздний, тихий, неурочный.

Зовет, зовет Земля Отцов,
Взывает к памяти моей.
Стучится в сердце вновь и вновь
Так много лет, так много дней…

Мне этот зов родной земли,
Что будоражит в жилах кровь,
Тоской, разлившейся в груди,
Сжимает сердце болью вновь.

Он зовом матери моей
Звучит в ушах – тоскливым, ждущим,
Под отчий кров меня скорей
Усталым голосом зовущим;

Горячим шепотом отца
Он проникает вглубь души,
И жалят сердце, не щадя,
Тоски разбуженной шипы.

За холмами-долинами

Я вижу меловые шапки холмов
Далеко-далеко, на краю горизонта,
Словно застывший строй облаков
Под куполом синего зонта.

Там, за холмами – в долине реки,
Отсюда не видимой взору,
На старой зимовке полжизни прожил
Я в самую светлую пору.

На этой зимовке, забытой людьми,
Но мною, как прежде, любимой,
За годы скитаний тропинки мои
Опутали степь паутиной.

Поредел оголившийся лес

Поредел оголившийся лес.
Пожелтев, опадает листва,
И над лесом нависших небес
Заструилась в ветвях синева.

Уж в преддверии скорой зимы
Тихо дремлют в лесу дерева,
Под шуршание желтой листвы
Постепенно ко сну отходя.

Я стремлюсь не нарушить их сны,
По тропинке скольжу, словно тень,
Мне навстречу выходят грибы,
Сдвинув шляпки свои набекрень.

Но не эти лесные дары
Заманили под тихую сень
На исходе осенней поры –
А печалью пронизанный день…

Вайнах, №5, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх