Ахмет Асхабов. Испытание страхом.

Рассказ

В тот год и в те же дни, когда умер Леонид Ильич Брежнев, на отдаленной чабанской зимовке колхоза «Ильич» случилось чрезвычайное происшествие. Обычно в ноябре, когда день короток и овцы плохо напасаются, мало кто из чабанов пригоняет их на обед домой. А кто и пригонит, быстро пообедав и согревшись, уходит, потому что не успевшие напастись овцы недолго лежат на тырле.
В тот день, когда случилось данное происшествие, по телевидению транслировали похороны Брежнева. Не желая пропустить трансляцию, ветеран ВОВ, старый чабан Лай раньше обычного пригнал отару на обед домой и, затырловав ее за Г-образной базой в затишке, зашел в землянку.

День выдался ветреным, морозным, но снега еще не было. Полежав немного в затишке, овцы тронулись по ветру, в направлении небольшой, но местами глубокой речки, которая протекала в полусотне метров от базы. Приученные пастись в пору уборки на полях, лежащих за речкой, овцы воды не боялись. Спустившись к речке, они начали переходить на ту сторону по еще не окрепшему, тонкому льду в самом глубоком месте. Лед, не выдержав тяжесть овец, проломился в середине речки, и оказавшиеся в ледяной воде овцы никак не могли вылезть ни на тот, ни на этот берег, соскальзывая с кромки льда. Так, барахтаясь в воде, тяжелея из-за мокрой шерсти и коченея, одни погружались на дно, другие примерзали мокрой шерстью к краю льда.

Когда спохватившийся чабан вышел проверить отару, он, услышав шум и блеяние, кинулся к речке и увидел страшное для себя зрелище. Быстро позвав сыновей, он отогнал от речки оставшихся на берегу овец и, послав одного из сыновей в ближайший поселок за помощью, с остальными принялся вылавливать овец, оставшихся еще на поверхности воды.

Вечером, когда подсчитали ущерб, оказалось, что потеряли более ста голов. О случившемся сообщили в контору, дошло до района. Учитывая преклонный возраст и боевые заслуги ветерана, судить его не стали. Но правление колхоза обязало его восстановить недостачу и отстранило от работы. Отару раскидали по другим зимовкам.

Старик Лай купил в соседнем селе дом и перевез туда свою большую семью. Сам же со старухой остался по просьбе начальства охранять зимовку, пока не найдут нового чабана. Выбор начальства пал на Хамзата, работавшего в это время в соседнем колхозе. Год назад, разругавшись с начальством и чуть не угодив за решетку, он, уволившись из «Ильича», переехал к соседям. За это время в правлении «Ильича» произошли перестановки, и новое руководство возложило переговоры с Хамзатом на его же тестя Сайд-Эмина, работавшего чабаном в том же «Ильиче». Нашедший общий язык с руководством «Красного Октября» и ценимый им как надежный и опытный чабан, Хамзат даже думать не хотел о перемене места. Но пути Господни неисповедимы.

Как-то, возвращаясь с работы, он увидел у своего дома забрызганную грязью желтую «Ниву». Это была машина тестя. После долгих уговоров Сайд-Эмин все-таки склонил его к переезду в «Ильич». Хамзат слышал об этой зимовке нелестные отзывы, но его соблазняло то, что там он будет полным хозяином. А здесь, на «Акшате», их было трое чабанов, и они не всегда ладили между собой. Соседям, любящим приложиться к бутылке и работать спустя рукава, не нравилось, что Хамзат, хоть и молод, отодвинул их, опытных чабанов, на задний план. Поэтому они всячески старались опорочить его перед руководством. А Хамзат с семьей переехал на базу. После первых приветствий старик Лай, глянув пристально на Хамзата с Халимат и на их маленьких детей – двух дочек и сына на руках, покачав головой, спросил:

– Больше никого с вами нет, вы одни?
Получив утвердительный ответ, продолжил:
– Трудно вам будет здесь, неспокойное это место. Мне, с четырьмя взрослыми сыновьями, и то тяжело было. А вы или загубите себя здесь, или сбежите весной. Вы же совсем молодые: зачем вам это надо? Беспокойную жизнь выбрали: и с волками и с ворами придется вам иметь дело, – показав на крайний дом села, видневшегося за речкой в двух километрах от зимовки, Лай сказал: – В том доме живет знаменитый на весь Казахстан конокрад. Коней, правда, у тебя пока нету, но он не брезгует ничем. И милиция ему нипочем, он для них свой человек. Так что будь осторожен с ним и с его компанией.

Когда зашли в чабанскую землянку, Хамзат увидел на стене две двустволки. Хотел попросить старика оставить одно ружье хотя бы до весны, но постеснялся. Зато старик не постеснялся всучить Хамзату свой скот:
– Попаси, бала, мой молодняк до зимы, пусть пока на базе побудут! У нас еще сараи не готовы к зиме. Где надо, и мы поможем тебе. (Но впоследствии, когда обеспокоенный волками Хамзат обратился все-таки к нему за ружьем, Лай ружье не дал, сказав, что это были чужие ружья и он вернул их хозяевам).

Когда старик, сев в бричку, уехал в поселок, Хамзат и Халимат осмотрели свое новое хозяйство: двухквартирная землянка – по две комнаты с коридорами с каждой стороны, вполне устраивала их площадью. Но ремонт там нужен был большой. К дому примыкал зерносклад. Во всю длину землянки, плотно примыкая к задней стене, стоял низкий, кое-как сбитый из штакетника овечий загон. Если овцы ночью перепугаются, они сметут его. Хамзат, недовольно нахмурился: придется прежде всего взяться за загон, пока не пригнали отару. В стороне от дома стояла узкая, длинная, как изогнутая кишка, Г-образная база, за ней – круглый, ветхий катан. Перед базой – скважина с глубинным насосом. Вот и все. Ни деревца, ни ограждения. Двор без границ. Все требует ремонта, обновления. Непонятно – как могли так жить люди?

Когда приехало начальство, Хамзат заявил, что надо сделать нормальный загон для овец, иначе последствия могут быть плачевны, а спрос будет с него. Но, начальство, сославшись на то, что нет ни рабочих, ни материала на складе, укатило обратно, предварительно насытившись плотно жижиг-галниш с чесночным соусом и запив их изрядной дозой «жгучей жидкости».
Но загон оставлять так нельзя, и Хамзат, разобрав овечьи клетки в тепляке, нарастил загон выше своего роста, как мог укрепил его. Теперь, полагал Хамзат, волк не сможет заскочить к овцам. А вот сможет подкопаться или нет – он не мог сказать. Он проработал чабаном всего лишь два года и пока с волками не сталкивался. Лишь кое-что про их хитрость и дерзость слыхал от старых чабанов. Но вскоре состоялось и первое испытание страхом.

Случилось это в конце ноября, на третий или четвертый день, как он принял отару. День выдался пасмурным и туманным, сеял временами мелкий дождь. Утром, позднее обычного, Хамзат выпустил отару и, оседлав лошадь, поехал вслед за отарой, не дозвавшись собаки. Отъехав от зимовки на приличное расстояние, Хамзат слез с седла и, стреножив, пустил коня пастись. Потом, накинув на голову капюшон плаща, вытащил из кармана большой складной чабанский нож и принялся строгать палку, что была при нем. Увлекшись этим занятием, он не заметил, как к нему сзади подбирается какое-то существо. Лишь когда что-то тяжелое прыгнуло ему на спину, мозг его мгновенно пронзила мысль: волк! Он, резким движением скинув с себя зверя, мгновенно развернувшись, взмахом ножа вспорол воздух. Зверь же, нисколько не пострадав, успел отскочить на безопасное расстояние и, сев на задние ноги, неподвижно уставился на Хамзата острым, внимательным взглядом. Хамзат, ожидая повторного нападения, держа в одной руке нож, другой рукой лихорадочно отстегнул пуговицы плаща и быстро скинул его с себя на землю, чтобы он не сковывал движения в драке. Но зверь, не шевелясь, смотрел прямо в глаза Хамзату, а он, чуть наклонившись вперед, держа нож в вытянутой руке, ожидал броска зверя.

Прошедшие в ожидании две-три минуты показались вечностью. Зверь не нападал и не уходил. Тем временем Хамзат вернул себе способность трезво соображать. «А волк ли это, в самом деле?» – подумал он, пристально вглядываясь в зверя. Что-то неуловимо собачье сквозило в умном, внимательном взгляде зверя. Не агрессивный, не алчный, а спокойный и вроде дружелюбный взгляд. Но образ самый что ни на есть волчий: острые уши пиками торчат над мощным крутым лбом. Большая голова посажена на толстую, короткую шею, плавно переходящую в длинное мускулистое туловище, покрытое густой темно-серой шерсткой, тускло блестевшей от измороси. Широкую грудь подпирают толстые мускулистые ноги с мощными лапами, снабженными короткими, острыми когтями.

Устав от чрезмерного напряжения, Хамзат выпрямился, опустив руку с ножом. Зверь, тут же вскочив, снова рванулся к нему, и Хамзат почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы, по спине побежали холодные мурашки. Он инстинктивно вскинул руку с ножом, а другой – бросил в зверя палку. От удара палки зверь, взвизгнув, отскочил в сторону, так и не достав Хамзата. Потом, то ли удивленно, то ли обиженно глядя на Хамзата, снова уселся в сторонке на задние лапы. И стал, время от времени позевывая, облизываться.

Хамзат, еле справляясь с нервной дрожью, сделал два-три шага назад. Руки мелко тряслись. Не решаясь нагнуться и поднять с земли плащ, чтобы накинуть его на зверя, если он снова набросится, – Хамзат поймал его, подбросив ногой. Но зверь, выказывая полное пренебрежение к нему, чуть посидев на задних лапах, лез на землю и, вытянув вперед передние лапы и положив на них морду, прикрыл глаза. И только тогда до Хамзата дошло окончательно, что перед ним не волк, а – собака. К тому же, его собственная. Густо покрытая изморосью, в неверном свете дня, она казалась крупней, чем была, и страшно походила на волка. Еще не решаясь поверить в свою догадку и радуясь, что никто не видел, как он опростоволосился, Хамзат тихо позвал собаку:

– Абрек!
Собака, открыв глаза и навострив уши, вильнула хвостом. Он позвал громче: она, тут же вскочив, кинулась к нему. Обняв собаку, лизавшую ему лицо, закинув передние лапы ему на плечи, Хамзат стоял, чувствуя, как гулко и радостно бьется от прилива чувств собачье сердце. Потом, тихонько опустив собачьи лапы на землю, освободился от него. И смех и грех! Как же он не узнал собственного пса?! Не успей Абрек вовремя отскочить – лежал бы он теперь бездыханным. Ни за что запорол бы собаку.

Освободив от пут стреноженного коня и взяв его за повод, Хамзат пошел к отошедшей уже далеко отаре. Рядом шел, путаясь в ногах, Абрек, ничего не знающий о том, как он напугал своего хозяина. «Нет худа без добра, – думал Хамзат не совсем к месту. – Хоть и ошибся, но испытание страхом я выдержал. Если и встречу когда-нибудь волка, надеюсь – страшней уже не будет».

Вайнах, №8, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх