Ахмадов Муса. Дорога домой

Ахмадов М.Трагикомедия

Действующие лица:

Кюри
Хайдарбек
Китаец
Помощник китайца
Хеда, переводчица
Французский госслужащий 1
Французская госслужащая 2
Эмигрант Авалу
Вор
Мирей – пожилая француженка
Жанета – чеченская девушка
Майрбек – чеченец,
проживающий в Норвегии
Юрий Борисович – художник
Бывший житель города Грозного
Туристка
Художник с Монмартра
Дардан – беженец из Восточной Европы
Шихмирза – уличный актер
Продавщица в супермаркете
Усман – охранник в супермаркете
Уличная торговка сувенирами
Корреспондент
Оператор
Первый полицейский
Второй полицейский
1 имигрант
2 имигрант
3 имигрант
Аккордеонист Франсуа
Участники митинга
Лом-Али, чеченский певец

 
Первая картина

Аэропорт. Слышен голос диспетчера. Появляется Кюри. Он держит в руках свои картины.
Голос диспетчера. Le vol Moscou-Paris. L’avion a atterrià l’Aéroport international Orly.
Кюри. Париж!.. Наконец-то я здесь. Это как в поговорке: если часто стрелять из ружья, то когда-нибудь попадешь в цель. Вот и я попал в цель… Я в Париже! Надо прежде всего позвонить Хайдарбеку… Алло, Хайдарбек, салам алейкум… Да, добрался, хоть и с трудом… Что мне теперь делать?.. Сдаться властям!?… О чем ты? Я что, на войне, чтобы сдаваться? Куда, ты говоришь, подъехать? К Лувру? А где он? Понял, там встретимся… Такси! Такси!

Вторая картина

Кюри. Париж! Париж! Как сказал один русский … или не русский? … «Увидеть Париж и умереть»… Ну, помереть я всегда успею, а вот поесть не помешало бы, вот уже три часа, как ничего не ел … (Вынимает из кармана кошелек, заглядывает в него) Кошелек полон! (Заворачивает в ближайшее кафе. Там его обслуживает Китаец) Месье китаец, дайте мне вот ту булочку…
Китаец (на французском). Je ne vous comprends pas…
Кюри. Дайте мне круасcан…
Китаец. А-а, le croissant … un croissant – un euro…
Кюри. Всего лишь один евро?! Я дам вам два! Один – за булочку, а другой – пожертвование за мое счастливое прибытие (берет булочку и ест). И чай дайте. Хвала Всевышнему, благодарю тебя, Господи! Вот теперь стало хорошо, в глазах прояснилось… Туман рассеялся вокруг самой высокой башни Парижа. Надо подняться на нее и посмотреть, каков он – этот знаменитый Париж? (Кюри делает набросок портрета китайца). Месье китаец… постойте… А, может, Вы кореец… или японец… или казах? Да хоть киргиз. Кстати, мой отец родился в Киргизии!
Китаец. Чин, чин!..
Кюри. Чин, чин… Понимаю, понимаю… Джеки Чан… (показывает движения карате).
Китаец. Oui, oui, Djekky Chan! (китаец смеется).
Кюри. Вот, месье китаец, этот рисунок я дарю Вам!
Китаец. О! Мerci.
Кюри заходит в кафе. Он ждет Хайдарбека. Появляется Хайдарбек.
Хайдарбек. Bonjour, Кюри!
Кюри. Ты имеешь в виду – добро пожаловать? Приветствую тебя!
Хайдарбек. Первым делом ты должен научиться говорить на французском.
Кюри. Первым делом я должен насладиться Парижем! А потом можно и язык выучить. Хайдарбек, посоветуй, какие самые известные достопримечательности я могу увидеть?
Хайдарбек. Поговорим об этом за чаем. Вон то длинное здание видишь? Это Лувр. В свое время здесь была королевская резиденция. Сейчас это музей. Там висят всемирно известные Джоконда и Мона Лиза.
Кюри. Ты о полотне Да Винчи? Так это же одна картина.
Хайдарбек. Серьезно? Ничего себе новость… Я и не знал…
Кюри. Как художник, я просто обязан посмотреть все полотна Лувра.
Хайдарбек. А тот мост назван в честь русского царя. Под ним течет река Сена. Помнишь, как мы в детстве загадку загадывали: «Где сено не горит?» Так вот, эта трава, что не горит, оказалась рекой в Париже!
Кюри. Я и по ней прокачусь на теплоходе.
Хайдарбек. А вон там вдалеке высится самая знаметитая железка – Эйфелева башня…
Кюри. Я ее сразу узнал. (Видит покрашенный золотой краской «памятник»). Хайдарбек, а это что? Памятник Наполеону?
Хайдарбек. Да нет… Это уличный артист. Видишь, шляпа перед ним лежит, ему туда прохожие деньги бросают.
Кюри. Он, наверно, очень крепкий парень, раз стоит неподвижно весь день на солнце… я тоже брошу ему пару евро (бросает деньги в шляпу).
Хайдарбек. Чего только люди не придумают, чтобы легко заработать .
В это время к ним подходит уличная продавщица сувениров, в руках у нее брелоки, сувенирные Эйфелевы башни, перочинные ножи.
Кюри. Почем они?
Торговка. Un euro.
Кюри. Дайте штук десять … и ножик куплю…
Хайдарбек. Зачем тебе нож?
Кюри. Что это за горец без кинжала? (Смеется). Ножик пригодится заточить карандаш, разрезать холст – для этого он в самый раз. А эти сувениры я подарю родным, когда вернусь домой всемирно известным художником. Вот и тебе одна башня в память о нашей сегодняшней встрече.
Хайдарбек. Спасибо! Ты прям угадал, о чем я мечтал (смеется). Ты это, с деньгами поаккуратней, не разбрасывайся, они здесь быстро улетают. Ладно, сегодня любуйся Парижем, а завтра пойдешь в миграционную службу. Расскажешь им, как тебя дома притесняли, как невыносимо тяжело было тебе жить там и ты вынужден был бежать сюда. В общем, чем трагичнее прозвучит твой рассказ, тем лучше для тебя…
Кюри. Подожди, постой… Разве я не могу рассказать все, как есть? Никто меня не притеснял, я приехал по собственной воле, чтобы здесь показать свое творчество… Такая причина их не устроит?
Хайдарбек. Не устроит! Кстати, где твой паспорт?
Кюри. Вот (показывает).
Хайдарбек. Он тебе больше не нужен (рвет паспорт и бросает клочки в урну с мусором).
Кюри. Ты что натворил?
Хайдарбек. Теперь обратной дороги нет! Хочешь-не хочешь, а быть тебе французом. Ну, я пошел.
Кюри. Подожди!
Хайдарбек. Некогда мне. Завтра, послезавтра, как-нибудь пересечемся… Я на связи…Эй, мадам! На, возьми свою башню и гони мои два евро.
Торговка. Vous etes fou!
Кюри. Месье китаец! О ревуар, я еще к вам зайду… Чтобы чай у вас выпить… У Вас очень вкусный чай… И круассан тоже…

Третья картина

Французская миграционная служба. Идет собеседование.

Кюри. Добрый день !
Хеда. Добро пожаловать!
Кюри. Да ты чеченка?!
Хеда. Да, я здесь работаю переводчицей . меня зовут Хеда. Итак, внимательно слушай их вопросы, не подумав, не отвечай. Я буду переводить.
Госслужащий. Comment vous appelez-vous? Votre nom et prénoms?
Хеда. Имя и фамилия?
Кюри. Ганаев Кюри Гайрбекович.
Госслужащая. Votre nom est similaire aux français et le son “r” vous prononcez comme les français…
Хеда. Они говорят, что имя Кюри похоже на французское. И картавое «р», как в их языке.
Кюри. Ну да… Чеченские слова Г1ала, г1айракх, г1овг1а, г1аг1…
Хеда. Достаточно… Закартавился ты совсем.
Госслужащая. Votre nationalité?
Хеда. Из какого вы рода?…
Кюри. Какое вам дело до моего родословной? Чеченец я и все тут…
Госслужащая 2. Qu’est-ce que se passe?
Хеда. Ты что? Их обязанность задавать тебе вопросы, а твое дело – отвечать. Кюри, если ты будешь противиться, они не дадут тебе вид на жительство. Говори, из какого ты рода?…
Кюри. Я из рода Г1айрахо… В древнем Нашхое нашли огромный котел, на котором высечены названия всех чеченских тейпов. Так вот, наш род вписан первым…
Хеда. Il est d’un ancien clan tchétchène.
Госслужащая 2. О! C’est très intéressant! Kheda, regarde, s’il y a le nom de ce clan dans la liste?
Хеда. (Заглядывает в список). А-а-а, нет такого рода в этом списке…Non. Il n’y a pas.
Кюри. Как нет?! Наш род небольшой, может, поэтому ты с первого раза и не заметила его в списке, посмотри повнимательнее…
Хеда. Я поняла… Есть такой род…Oui-oui…
Госслужащая. Bien…
Кюри. Постойте… Я что, о своих семи предках рассказывать приехал в это не-пойми-куда?
Хеда. Ничего себе! Это ты колыбель мировой культуры, Париж, называешь – «не-пойми-куда»? Они проверяют, действительно ли ты чеченец. Знаешь, сколько сюда приезжает людей, прикидываясь чеченцами… Не только наши соседи, но даже якуты с Крайнего Севера.
Кюри. Разве по моему лицу не видно, что я не якут?
Хеда. Кюри, не кипятись… Если ты будешь так нервничать, они тебя в психбольницу отправят…
Кюри. Ты это серьезно?..
Хеда. Вполне…
Госслужащий 1. La guerre est terminée, les villes et les villages sont restaurés. Pourquoi vous ne restez pas à la maison?
Хеда. Война давно закончилась, ваши города и села восстановлены, почему вы продолжаете покидать свою родину?
Кюри. Париж – это столица мировой культуры, поэтому я хочу здесь жить. Я приехал с надеждой, что во Франции смогут оценить мое творчество.
Хеда. Paris est la capitale de la culture mondiale, c’est pourquoi je veux vivre ici. J’espere que la France appréciera mon oeuvre.
Госслужащий. Êtes-vous le travailleur de la culture?
Хеда. Вы работник сферы культуры?
Кюри. Да.
Госслужащая. Dans quel domaine?
Хеда. Вы танцор, певец, поэт, художник?
Кюри. Вот, вот… Последний…художник я…
Хеда. Il est le peintre.
Госслужащий 1. Vous êtes l’artiste! Quel style préférez-vous – l’impressionnisme, le realismе…
Хеда. В каком стиле вы работаете? Реализм, сюрреализм, импрессионизм, абстракционизм, кубизм?
Кюри. Ни один из этих стилей мне не близок… Я создал свой собственный стиль – стиль треугольника! В основе всех моих картин – треугольник.… Я не признаю окружности и квадраты. Наши горы имеют форму треугольника. Наши башни тоже.… И в Париже многие здания похожи на треугольник, например, ваша знаменитая Эйфелева башня, или пирамида перед Лувром. Сердце мне подсказывает, что мое треугольное творчество здесь поймут и признают. Взгляните на них! Это чеченские горы! А это наши башни! А это высокие мысли чеченца! Кто-нибудь до меня писал в таком стиле? Никто!
Хеда. Personne comprend pas ses tableaux, sa peinture.
Госслужащий 1. Ce n’est pas une raison pour s’exiler…
Хеда. Это не повод оставлять родину…
Госслужащая 2. Une autre chose si vous avez été en danger…
Хеда. Если бы Вас преследовали, угрожали бы Вашей жизни, не давали работать, изгнали из собственного дома, – это были бы убедительные причины покинуть родину. Кстати, Ваши родственники живы?..
Кюри. Хвала Всевышнему, все живы-здоровы.
Госслужащая 2. Voyez-vous, Curie, dans votre famille il n’y a pas de tués, arrêtés, chez vous tout est normal. Vous devez rentrer à la maison…
Хеда. К сожалению, в Вашей семье нет ни убитых, ни арестованных. У вас все хорошо. Возвращайтесь домой.
Кюри. Я не хочу домой!!.. У меня с детства была мечта – жить в Париже, чтобы здесь весь мир увидел мои картины!..
Хеда. Il veut vivre a Paris et créer ses toiles ici.
Госслужащий 1. Qu’allons-nous faire?
Госслужащая 2. Eh bien, nous avons le temps de réfléchir. Au bout de deux mois, nous donnerons la réponse. Kheda, aidez-lui. Au revoir!
Кюри. Что они говорят?
Хеда. Сказали, чтобы ты через два месяца пришел на повторное интервью, тогда и получишь ответ.
Кюри. До свидания (уходит).
Хеда. Подожди меня на улице, я скоро выйду…

Кюри останавливается в сторонке. Подходит чеченец.

Кюри. Через два месяца? Два месяца подождать не проблема …
Авалу. Неужели земляк?! Ассаламу алайкум.
Кюри. Ва алайкум салам.
Авалу. Что тебе сказали?
Кюри. Сказали, чтобы пришел на повторное интервью через два месяца…
Авалу. Я уже третий раз прихожу…
Кюри. Третий?
Авалу. Да. На этот раз я придумал для них убойную версию…
Кюри. Бог в помощь.
Авалу. Спасибо. (Входит Хеда). Хеда, это ты? Добрый день. Хеда, как там наше дельце?
Хеда. Добрый день, Авалу! Твое дело рассматривается.
Авалу. Я от тебя не отстану, пока не получу этот позитив!
Хеда. Подожди меня внутри. Я скоро вернусь. (Авалу уходит). Кюри…
Кюри. Что, Хеда?..
Хеда. Ты действительно хочешь остаться жить в Париже?
Кюри. Да.
Хеда. Если так, то ты должен негативно отзываться о своей стране!
Кюри. Я никого критиковать не собираюсь, тем более за спиной.
Хеда. Да подожди ты! Ведь у нас дома нет никого, кто не пострадал от войны.… разве она тебя обошла?
Кюри. И меня не обошла.
Хеда. Так расскажи об этом…
Кюри. Столько лет прошло… ворошить прошлое?
Хеда. Расскажи! И побольше черного цвета добавь в свою историю.
Кюри. Ничего я не добавлю.
Хеда. Ты не упрямься и делай, что говорят. Пофантазируй.
Кюри. Я лучше умру, чем совру.
Хеда. Из-за того, что ты малюешь треугольники, никто тебе позитив не даст …
Кюри. И что мне делать?
Хеда. Приходи через два месяца с трагическим рассказом.

Четвертая картина

Кюри на парижской улице. Разговаривая по телефону, входит Хайдарбек.

Хайдарбек. Ва алайкум салам, Бакар. Говори быстрее, я спешу. Черемша? Да она же испортится, пока ее из дома довезут. Ты лучше знаешь, что сделай? Замаринуй ее и закатай в банки, тогда здешние чеченцы ее только так раскупят. Да, да, очищенные грецкие орехи тоже пришли. Чем больше, тем лучше. Тут французы их так раскупают, что и чеченцам не достается. Еще сушеное мясо пришли, белую кукурузную муку… они хорошо идут. Муку из диких груш не надо, здешние люди знать не знают, что это такое. Домашнюю колбасу не присылай, уж очень нетоварный вид у нее. Ну все, пока! Бонжуг1, Кюри!
Кюри. Жур-жур.
Хайдарбек. Как твои дела, парижанин?
Кюри. Все хорошо! Сходил я в миграционную. Сказали, чтоб снова пришел через два месяца. И деньги у меня закончились.
Хайдарбек. Что-то быстро они у тебя закончились?
Кюри. За квартиру заплатил… Раза два сходил в ресторан Риц, ну, тот любимый ресторан Хемингуэя… В знаменитом Мулен Руже побывал …
Хайдарбек. Ну, ты даешь! Это ж два самых крутых места! Я здесь уже пять лет живу, но даже мимо не осмелился пройти!
Кюри. Больше и я туда ни ногой… Слушай, ты не мог бы мне немного деньгами помочь?..
Хайдарбек. Не могу. Если деньги закончились, иди работать.
Кюри. Куда?
Хайдарбек. Здесь есть один супермаркет… «Шинель №6». Там один чеченец работает – Усман. Это я его туда устроил. Он собирается переехать в Ниццу, на морском берегу на солнышке поваляться. Вот мы тебя на его место устроим…
Кюри. А что это за работа?…
Хайдарбек. Секьюрити… Нужно следить за порядком, чтобы никто товар из магазина не украл и все такое… Усман тебе все объяснит.
Кюри. Хорошо.
Хайдарбек. Ну, раз хорошо – я пошел. Очень спешу. Увидимся!
Кюри. Спасибо, Хайдарбек! Что бы я без тебя делал?!

Пятая картина

Супермаркет. В форменной одежде Кюри ходит по магазину и внимательно следит за порядком. Он заносит в супермаркет свои картины, вешает ценники и ставит перед витриной.

Усман. Послушай меня, Кюри, я сюда с трудом устроился. Береги свое рабочее место. Здесь с работой туго. Главное – не опаздывать, уходить строго после окончания рабочего дня. Я пару дней помогу тебе освоиться, а потом уеду в Ниццу.
Кюри. Ладно. Усман, а почему ты отсюда уезжаешь?
Усман. Не могу на одном месте долго оставаться. А в Ницце меня ждет море! Море!
(Кюри ставит свои картины на витрину)
Продавщица. On ne vend pas ici de la peinture. C’est le magasin d’alimentation!
Усман. Она говорит, что это, во-первых, не художественная галерея, а продовольственный магазин. А во-вторых, нельзя выставлять на продажу картины без разрешения хозяина заведения.
Кюри. А кому они мешают? Благодаря моим картинам этот супермаркет может стать популярным. Посмотри на них, они написаны в стиле треугольника. Это уникальный стиль.
Усман: Ils n’empêchent pas. Ils aideront à augmenter la quantité d’acheteurs. Outre cela c’est le style unique du triangle.
Продавщица. Même si c’est de la peinture de Van Gog, vous n’avez pas le droit de les mettre ici. Retirez immédiatement. Elles ferment mon parmesan!
Усман. Даже если это полотна Ван Гога, у тебя нет права их тут выставлять. Убери их с витрины, они заслоняют пармезан!
Кюри. Ну, я хотя бы одну оставлю у витрины, здесь она ничего не заслонит. Оставь, Усман, хотя бы эту…
Усман. Убери, убери.
Вдруг Кюри замечает, что покупатель спрятал бутылку сока за пазуху и направился к выходу. Кюри догоняет вора, хватает его, тот вырывается.
Кюри. Эй, ты! Ну-ка стой!
Усман. Кюри, ты что творишь?! Отпусти его!
Кюри. Как это – отпусти?! Он же бутылку вина украл!
Продавщица. (Зовет полицию). Police! Police!
Вор пытается вырваться. Кюри не выпускает его, рубашка вора рвется. Вор лягает ногой картину и ломает раму. Входят полицейские.
Вор. Il a rompu ma chemise. Elle coûte cinquante euros. (Он порвал мою рубашку. Она стоит 50 евро!)
Кюри. Да вся твоя одежда и двух евро не стоит… Ты не только вино украл, но и мою картину испортил, которая пятьсот евро стоит.
Вор. En outre il m’a renversé sur la terre et a battu.
Усман. Он говорит, что ты его избил.
Кюри. Это я его еще не отделал, как следует.
Полицейский. Que-ce que s’était passé?
Кюри. Что случилось? Этот спрятал бутылку за пазухой и пытался сбежать. А я поймал вора.
Усман. (Переводит полицейскому). Il a attrapé le voleur!
Полицейский. C’est bien que vous avez empêché le crime. Mais il est interdit de battre le détenu. Il faut s’adresser à la police. Comment vous appelez-vous?
Усман. Даже если это правда, говорит, у тебя нет права рукоприкладствовать. Надо было вызвать полицию. Он спрашивает, как тебя зовут?
Кюри. Ганаев Кюри…
Полицейский. (Делает запрос по компьютеру). Ganaev Cury… Il n’est pas dans la liste des transgresseurs de la loi? …. Мerci. (Ганаев Кюри. Он не попадал в списки правонарушителей?.. Спасибо.)
Усман. Мерси боку… Сказал, что тебя нет в базе данных нарушителей закона. Записывает твои данные, чтобы взять на заметку. (К Кюри) Впредь ты должен быть осторожным в обращении с посетителями магазина.
Полицейский. (Усману). Expliquez à votre employé des règles et des lois. On ne peut pas se batter avec les gens.
Усман. Бьен. Бьен. Хорошо. Мы ему все обьясним. Больше он ни на кого не поднимет руку.
(Полицейский уходит).
Вор.Monsieur le policier, et moi? (Господин полицейский, а я?!)
Полицейский. Сomprendrons au commissariat de police. (Разберемся в комиссариате!)
Вор. Je ne suis pas coupable! (Я не виновен!)
Полицейский. Аdieu. (До свидания.)
Продавщица. Il est une mauvaise personne. Je ne veux pas travailler avec lui.
Усман. Кюра, она говорит, что ты скандалист, и что она не будет с тобой дальше работать.
Кюри. Как не будет?! Чем я провинился?
Продавщица. J’ai pas de temps de bavarder avec vous. Et emporte tes peintures, Picasso!
Усман. Наше с тобой сотрудничество на этом закончилось, Кюри. Да поможет тебе Всевышний. Больше у меня нет на тебя времени. Море меня ждет, море!
Кюри. Таким, как ты, и море по колено…
Кюри собирает свои картины. Уходит.

Шестая картина

Кюри на площади.

Кюри. Что это за страна?! Вора не трогай, чуть что, в полицию обращайся… Это что за порядки такие? У нас все не так. В прежние времена, если вор забирался к кому-то во двор, то за каждый его шаг на чужой территории взымался штраф в виде коровы – десять шагов – 10 коров, вот так-то, или пристреливали его как бешеную собаку… А это что за дела? (Кюри заговаривает со стоящим рядом «памятником»). Эй ты, каменный Наполеон! Скажи мне, что за человек этот Хайдарбек? Говорил мне, что здесь очень хорошо, приезжай, а теперь даже один евро в долг не дает. Это же не по-людски! Да скажи хоть слово, не памятник же в самом деле, хоть и в бронзой покрыт… Не молчи! Скажи хоть что-нибудь! Стоишь тут, попрошайничаешь. Между прочим, я тоже бросил в твою шляпу пару евро месяц назад…Знал бы ты, как они мне сейчас нужны! Слушай, а ты не вернул бы мне эти два евро?
Стоящий подвигает к себе поближе шляпу для денег.
Да не бойся! Я твоих денег не трону. Не настолько пропащий человек, чтобы порошайку грабить. Слушай, у меня идея… Я поставлю около тебя свою картину, самую загадочную – «Философия треугольника». Начальная цена – десять евро. Если найдутся покупатели, цена возрастет.
Пишет цену и ставит картину у подножия «памятника», которому это не нравится. Он недовольно ворчит.
Не шуми. Ты памятник. Стой себе спокойно. Хочешь, чтобы я отошел? А я не отойду. Эти Шанзелизе тебе по наследству достались что ли? Это место – всеобщее достояние.
Входят двое чеченских ребят, напевая песню.
Китаец. Бонапартэ, атас! (Закрывает в спешке двери своего кафе. «Памятник» прячет деньги из своей шляпы).
Первый молодой человек.
А В Шалях созрели помидоры,
В Гудермесе поспевает лук,
В Чечен-ауле чесночок налился соком,
Мы все это продадим, мой друг.
Второй молодой человек.
В Хатуни красивый холм,
На холме цветок растет.
Краше с каждым днем цветок
И имя цветку Айшат.
Один из ребят заглядывает в шляпу памятника, затем отшвыривает картину Кюри. Второй подходит к кафе китайца, чтобы отнять у того деньги.
Кюри. Они же поют на чеченском? Так вы же земляки мои!
Первый молодой человек. Нет.
Второй молодой человек. Нет.
Кюри. Что значит – нет?! Вы же только что пели на чеченском?!
Первый. Это тебе показалось. Мы пели на французском.
Второй. Ты видишь сон (поет). А в Шалях созрели помидоры, в Гудермесе поспевает лук …
Слышится свисток полицейского. Ребята насторожились.
Кюри. Подождите, ну поговорите со мной немного. Мой язык… так истосковался по родной речи.
Ребята убегают. Кюри возвращается. Не найдя своей картины, пристает к памятнику.
Куда ты дел мою картину? Ну-ка отдай! Не шути со мной! Поставь мою картину на место! Может сегодня она и стоит 10 евро, но завтра за нее все пятьсот дадут. Сказал тебе, отдай картину! Я придушу тебя!
Кюри хватает «памятник» за горло, тот вырывается и кричит.
Шихмирза «Памятник». Помогите! Люди, помогите!
Кюри. (Отпускает памятник). Ой! Да ты чеченец?! Или я, и в правду, вижу сон?!
Памятник. Не сон это! Чеченец я! Что ты пристал ко мне!? Я тут честно пытаюсь себе на хлеб заработать…
Кюри. Прости, пожалуйста, я даже подумать не мог, что ты можешь быть чеченцем.
Памятник. Думать надо всегда! Нечего злорадствовать, неизвестно еще, что тебя ждет . Вон там лежит твоя мазня…как же вы, чеченцы, меня достали!
Кюри. Ты еще узнаешь, какая это мазня… скоро!
«Памятник» отходит, принимает героическую позу. Кюри находит свою брошенную в сторону картину, видит полицейских и уходит.

Седьмая картина

Монмартр. Здесь много художников, туристов, картин, торговцев. Кюри ставит свою картину около художника, продающего портреты.

Туристка. Ты кого нарисовал! Это я?! Да я здесь на себя не похожа…
Художник. Я пытался показать не вашу красоту, мадам, а ваше внутреннее состояние.
Туристка. Что ты можешь знать о моем состоянии ?! Я за этот рисунок платить не собираюсь.
Художник. Подождите, мадам, я моментом нарисую вам другой портрет.
Туристка. Спасибо, не надо! Лучше сфотографируюсь. (Уходит).
Художник. Вот странная женщина!
Кюри разглядывает одну из картин.
Юрий Борисович. (Видит картину Кюри). Чеченец?
Кюри. Да. Как вы узнали?
Юрий Борисович. Вас можно узнать всюду по особенному взгляду. Даже с рублем в кармане держите себя, как короли…
Кюри. Вы так хорошо говорите на чеченском!
Юрий Борисович. Я родился и прожил сорок лет в Грозном… Юрий Борисович. А ваше имя?
Кюри. Меня зовут Кюри. Надо же, искал чеченца, чтобы на родном языке поговорить, а встретил русского….
Юрий Борисович. Мне с детства очень нравилось слушать чеченскую речь. У вашего языка особая мелодика. Знаешь, что Лев Толстой сказал о чеченском языке? «Чеченский язык – один из красивейших и богатейщих языков мира, ибо на этом языке можно выразить самые тонкие движения души человеческой, если им владеть в совершенстве». Ты нарисовал эту картину?
Кюри. Да, хочу продать.
Юрий Борисович.. Неплохо, неплохо… Чувствуется в твоей картине застывшая боль и страдание… Но мне кажется, чего-то не достает для полной гармонии…
Кюри. Возможно… Я испытываю жажду творчества, хочется писать и писать. Но нет возможности …
Юрий Борисович. Приходи в любое время сюда и работай, земляк… А эту картину можешь оставить у меня. Я попробую продать. Да, кстати, сколько просишь за нее?
Кюри. Да я не знаю… Сколько дадут …
Юрий Борисович. (Юрий Борисович дает Кюри мольберт и краски). Вот, возьми мой мольберт, кисти и краски… нельзя делать перерывы в творчестве.
Кюри. Спасибо вам, Юрий Борисович, вы так меня выручили!
Юрий Борисович. Пустяки, мы же земляки, должны помогать друг другу.
Кюри ходит по Монмартру. В это время прибегает Хайдарбек.
Хайдарбек. Ассаламу алайкум.
Кюри. Ва алайкум Салам! Что ты здесь делаешь, Хайдарбек?
Хайдарбек. Я-то делом занимаюсь, а ты чего здесь околачиваешься? Разве ты не должен быть на работе?
Кюри. Уволили меня…
Хайдарбек. За что?
Кюри. За то, что с вором грубо обошелся.
Хайдарбек: Понятно… Не переживай, мы тебе другую работу найдем …
Входят участники митинга.
Кюри. А это кто такие? Откуда взялись?
Хайдарбек. Это члены профсоюза на митинг идут. Они против трудовой реформы. Иди сюда, встань рядом со мной и кричи: «Мы против нового закона о труде».
Кюри. Какое мне дело до их закона?
Хайдарбек. Да ты что! Ты теперь здесь живешь, ты должен быть со всеми и в беде, и в радости. Эта реформа и тебя коснется рано или поздно!
Кюри. Да?! Ну, тогда нельзя допустить, чтобы ее проводили. А что я должен выкрикивать?
Хайдарбек. Да что хочешь! Только поагрессивнее… Верните покой и порядок!
Кюри. Долой новый закон!
Хайдарбек. Вот-вот! В Сену ваш жестокий закон!
Кюри. Будь проклят тот, кто этот закон принял!
Хайдарбек. Чтоб из пушки пальнуло по авторам этого закона!
Кюри. Чтоб ему гореть синим пламенем в аду!
Хайдарбек. Во-во! Точно!
Кюри. Требуем повышения зарплаты людям труда!
Хайдарбек. Мир! Труд! Май!
Кюри. В тюрьму депутатов!
Журналист. Месье, месье, дайте интервью французскому телевидению…
Митингующие с удивлением смотрят на разошедшихся чеченцев. Подходит корреспондент. Хайдарбек заговаривает с ним. Хайдарбек указывает пальцем на Кюри и что-то говорит.
Кюри. Ты что там говоришь?
Хайдарбек. Да я про тебя расказываю. Теперь ты ему расскажи, что творится у нас дома. Тебя покажут по телевизору, опубликуют в газете, это поможет тебе получить позитив.
Кюри. Хорошо, я попробую.
Хайдарбек. Мне перевести?
Кюри. Не надо, кое-что и я могу по-французски.
Кореспондент. Мы очень рады, что представитель чеченского профсоюза принимает участие в нашей акции. Расскажите, как к вам пришла идея поддержать нас?
Кюри. В любом споре мы на стороне правды. Таков наш закон.
Корреспондент. Как вам удалось сбежать от предследований ?
Кюри. Я? Я ни от кого не бежал… Я художник. Я создал новый стиль в живописи – стиль треугольника…
Хайдарбек. Эй, подожди…Им не это нужно! Я сам с ним поговорю, о чем следует. А ты время от времени выкрикивай, что «Реформа не пройдет!».
Рядом с Кюри встает чернокожая девушка. Хайдарбек разговаривает с корреспондентом. Затем последний прощается с Кюри и Хайдарбеком.
Корреспондент. Народ за мной! Сенсация!
Уходит.
Хайдарбек. Пока-пока! Даст Бог, что-то хорошее из этого получится. А кто это у нас тут?
Анжела. Je suis Anjela.
Кюри. По-видимому, из Африки. Говорит, что ее Анжелой зовут.
Хайдарбек. Я сам разберусь, откуда она. Как будет время, зайду к тебе. Ну, а сейчас… Пока… Точнее – оревуар! Анджела Девис, пойдем, нам пора.
Анжела. А Кюри?
Хайдарбек. Нет, не Кюри – Хайдарбек!
Кюри. Иди уже… Вечно ты спешишь. С тех пор, как я приехал, ты времени не находишь, чтобы посидеть со мной. Это не по-чеченски.
Хайдарбек. Дружище, у меня сейчас много дел… Позже… Позже посидим, пообщаемся . Не теперь…
Уходит вместе с Анжелой
Кюри. Куда же ты вечно спешишь, как угорелый. Не пойму, чем ты так озабочен.

Кюри рисует картину на Монмартре.

Юрий Борисович. Куда подевались художники?
Кюри. Ушли с профсоюзами на митинг.
Юрий Борисович. Вижу, ты зря время не терял?
Кюри. Я чувствую в себе какое-то особое вдохновение.
Юрий Борисович. Это прекрасное место для творчества. На, держи (протягивает деньги).
Кюри. Что это за деньги?
Юрий Борисович. Я продал твою картину за 50 евро.
Кюри. Неплохо заплатили. Половина ваша.
Юрий Борисович. Что ты! Даже думать не смей. Недопустимы такие вещи между земляками.
Кюри. Извините меня, Юрий Борисович, здесь не принято безвозмездно помогать друг другу, как я понял, поэтому я вам предложил деньги.
Юрий Борисович. Если бы я мог что-то большее сделать для тебя! Мой отец бы был недоволен мной, если бы я не помог тебе. До конца дней он чувствовал свою вину перед вашим народом и делал все возможное, чтобы ее искупить. Умирая, и мне завещал так же жить.
Кюри. А что за вину он испытывал?
Юрий Борисович. (После паузы). В 44-ом году, когда ваш народ выселяли, мой отец был водителем одного из «Студабеккеров», на которых чеченцев свозили к вагонам… И это врезалось ему в память. В этот морозный день – ни стариков, ни женщин, ни детей – никого не пощадили, безжалостно выгнали из своих домов. Больше всего его ранило то, что он был бессилен чем-то помочь им. «Хоть и против своей воли, но я стал соучастником этой чудовищной несправедливости», – говорил он со слезами на глазах. У всех чеченцев, кого знал, он просил прощения за этот свой грех. Когда началась война, и я вынужден был покинуть край, в котором родился и вырос, и приехать сюда, я подумал: через какой ужас прошли эти люди, насильно высланные в Казахстан и Киргизию, выброшенные в холодные степи, если я сейчас так тяжело переживаю свою разлуку с родиной.
Кюри. Видно, хорошим человеком был ваш отец! И вы хороший человек. Спасибо вам, Юрий Борисович. Когда я закончу свою картину, я приду к вам, чтобы вы ее оценили.
Юрий Борисович. Хорошо. И приходи почаще.

Восьмая картина

Хайдарбек меняет деньги какому-то чеченцу. Кюри стоит и слушает их разговор.

Хайдарбек. Давай, разменяю. И рубли тоже. Сколько их у тебя?
Чеченец. Восемьдесят тысяч рублей…
Хайдарбек. В какой валюте – евро, доллар?..
Чеченец. Давай евро…
Хайдарбек. Я тебе должен пять тысяч евро. На, вот они, ни одной живой душе не говори, что я меняю валюту. Я делаю это исключительно из жалости к тебе в последний раз.
Чеченец. Да будет доволен тобой Всевышний, Хайдарбек.
Хайдарбек. Пусть всеми будет доволен!
Хайдарбек. Салам!
Кюри. Ва алайкум Салам! Хайдарбек, как у тебя с Анжелой сложилось?
Хайдарбек. Ужас просто. Чуть в такое не вляпался!
Кюри. Что случилось?
Хайдарбек. Так она не Анжела, чтоб ей пусто было, а Андре! Тут где баба, где мужик не разберешь! Так что, и ты будь осторожен с ними.
Кюри. Мне-то их незачем остерегаться. Слушай, у меня хорошая новость. Мою картину «Симфония треугольника» за 50 евро купили. Наши дела пошли на поправку. Нас уже знают на Монмартре. Однако, чтобы писать новые картины, нужны деньги на краски, холсты, ну ты сам понимаешь… Не одолжишь ли мне немного денег? Как только продам картины, сразу же верну долг.
Хайдарбек. Кюри, я говорил уже тебе, что здесь не Чечня. Здесь деньги в долг не дают. Это же Европа. Здесь человек человеку – волк.
Кюри. Да какие тут волки! Скорей, шакалы… причем все.…
Хайдарбек. Ты меня упрекаешь? А я, между прочим, тебе и работу, и жилье нашел.
Кюри. Что за работа?
Хайдарбек. Присматривать за пожилой женщиной.
Кюри. Как присматривать?
Хайдарбек. Да так и присматривать. Ходить в магазин, лекарства покупать, следить за тем, чтобы она их своевременно принимала, стакан воды подать, на свежий воздух вывести, в парке с ней погулять .
Кюри. Я согласен. Мне не до выбора.
Хайдарбек. Раз согласен, вот тебе адрес. Иди. Скажи, что ты от Жака-чечена. Так меня здесь величают. Короче, все ее прихоти исполняй. Она хорошая старушка… Кстати, она еще чеченский язык учит. Бедняжка, обложилась словарями и разговорниками.
Кюри. Зачем ей чеченский язык?
Хайдарбек. Не знаю, эти пенсионеры со своими чудачествами… Аааа, чуть не забыл! Твои домашние мне звонили, просили, чтобы ты завтра в десять утра с ними связался.
Кюри. Хорошо.
Хайдарбек. Ну, ладно, тебе пора к Мирей.
Кюри. А кто такая Мирей?
Хайдарбек. Ну та старушка, у которой ты будешь работать. Слушайся Мирей, и твои дела пойдут на лад.
Кюри. Хорошо. Я не против, чтобы мои дела наладились.
Хайдарбек. Тогда садись. Я тебя довезу!
Кюри. Вперед к Мирей!

Девятая картина

Кюри в квартире у Мирей

Мирей. (В руках словарь, с трудом по слогам говорит на чеченском языке). Тахана дан дезар ду. Туькана, кхача.
Кюри. Понял, нужно сходить в магазин за продуктами. Вы составили список? (Указыввает на список).
Мирей. Х1ара ву. (Показывает листок).
Кюри. Нужно говорить «вот он», а не «вот она». Список – он.
Мирей. Oui-oui, ю … Молханаш…
Кюри. Понял… Зайти в аптеку и купить лекарства…
Мирей. (Подает ему список). Пеш…
Кюри. Печка?!
Мирей. Оооо, нет-нет. Сад.
Кюри. А-аааа, сад. Прогулка в саду – это обязательный пункт режима дня. И мы вместе его будем строго соблюдать. Но сначала позвольте мне позвонить домой. Сейчас 8 часов, значит, дома – десять. Пора звонить. Можно позвонить домой, уважаемая Мирей?
Мирей. Oui-oui, ду-ду…Да, да
Кюри. Спасибо, бабуля…
Мирей. Бабуля?!
Кюри. Простите, пардон, мадам… то есть – мадмуазель…(Звонит по скайпу) Але, месье, мадам, мамзель, сильвупле, тужуг1. Да не тужурка, я говорю – тужуг1. Мама, здравствуй! Слышу, мам, но если ты будешь так кричать, я оглохну. Кто, говоришь, видел меня по телевизору рядом с чернокожей девушкой? Наши соседи?! Да им показалось или во сне привиделось… Что там случилось, что я должен немедленно прилететь домой? Мама, ты заболела? … Слава Богу, что ты здорова… Хорошо, мама, женюсь, знаешь, как здесь много женщин? Но так быстро ведь не женятся. Сначала надо познакомиться, приглядеться, понравиться друг другу… Что? Сама выберешь мне невесту и отправишь сюда?! Как скажешь, мама…
Мам, я не смогу скоро приехать, я жду позитив. Ты за меня так сильно не переживай: одеваюсь тепло, питаюсь хорошо. Как только у меня здесь наладятся дела, я тебя с сестрой сразу же заберу… алло… мам?.. Прервалось…
Мирей. Маман?
Кюри. Да, это мама была. Хочет, чтобы я женился. Жена…
Мирей (заглядывает в словарь). Ах, жена?!
Кюри. Да-да, ля-фам… Говорит, чтоб женился…
Мирей. (Указывая пальцем на себя). А как вам эта женщина? (Большой палец вверх).
Кюри. Знаю, вы очень хорошая… Особенно, когда принарядитесь…
Мирей. (Заглядывает в словарь) Маман? Где маман?
Кюри. Где? Дома. В Чечне. На Кавказе.
Мирей. Oui. Да, Кавказ, горы…
Кюри. Да, там горы…
Мирей. Я хочу на Кавказ в горы…
Кюри. Представляю, как бы я выглядел, представ перед мамой вместе с вами. Пойдемте, совершим лучше вояж по вашему саду.
Мирей. Да.да, в сад… (Уходят).

Десятая картина

Хайдарбек разговаривает по телефону.

Хайдарбек. Приехал, значит? Это очень хорошо… Ну, знаешь ли, и горячую кашу есть нелегко… Без труда в Париж не добраться. Теперь вот что сделай: выбрось свой паспорт и отправляйся в миграционную службу. Не забыл, что ты там должен говорить? Хорошо. Будь на связи.
Алло, слушаю… Мулла нужен? Зачем тебе мулла? Женишься? А я не подойду в качестве муллы? Я хоть и не мулла, но не раз был свидетелем, видел, как совершают обряд бракосочетания. Наш мулла тебе дорого обойдется. Если алжирец или марокканец подойдет, то сэкономишь, они не так дорого берут! Если ты на француженке женишься, то здесь в Париже в самом большом храме – Нотр дам де Пари вас обвенчает аббат, ха-ха-ха! Не обижайся, я шучу. Подожди минутку, мне звонят…(говорит по другому телефону).

Алло, Сегийрат, это ты? Добрый день. Как не встретил? Куда уехала? Я ничего не знаю, Сегийрат, сейчас разберусь. Кюри должен вот-вот подойти. Не волнуйся, мы его без жены не оставим. До свидания. (Говорит по другому телефону). Алло, ты сказал, тебе мулла нужен? Я буду через час, решим это дело. Я сейчас приехать не могу, сейчас занят, я вынужден многим помогать, они же, как овцы на соль, прут сюда, можно подумать, что их предки в наполеоновской армии служили. Аревуар.
Двое чеченских ребят выезжают на велосипедах.
1.(Поет)… В Шали – помидоры, в Гудермесе – лук, в Чечен-Ауле – чесночок, мы все это продадим…
2. В Хатуни красивый холм, На холме красивый цветок. Все краше становится тот цветок. А зовут его Айшат.
Хайдарбек. Эй, парни, чего это вы тут? Велосипеды купили?
1. Хайдарбек, бонжур! Ты ли это?
2. Да, мы разжились этими великами.
Хайдарбек. Знаю я, как вы ими разжились… В случае чего, я вас не знаю.
1. Да мы сами тебя знать не знаем!
2. Боже сохрани тебя о помощи попросить!
Хайдарбек. Давайте, крутите отсюда педали и подальше!
1. В Шали – помидоры, в Гудермесе – лук …
Оба уезжают напевая.
Хайдарбек. Вам с этими помидорами лучше бы дома сидеть…
Входит Кюри.
Кюри. Хайдарбек, Хайдарбек! Ассалам алайкум!.. Эта твоя Мирей какая-то ненормальная!
Хайдарбек. Ну, да, она немного не дружит с головой, но не бойся – она не буйная…
Кюри. Мне-то что ее бояться! Просто она как-то неприлично руки распускает и заладила – лямур-лямур.
Хайдарбек. Что тебе неприлично, ей очень даже прилично. Ты не знаешь, что такое «лямур»? Ты вот уже два месяца во Франции живешь, а про лямур ничего не слышал? Да это же их самое главное слово. Любовь – вот что это значит. Влюбилась девушка в парня. Да это же твоя большая удача.
Кюри. Удача?! Эта пенсионерка и я? Ты что несешь?
Хайдарбек. А что ты так удивляешься? Между мужчиной и женщиной такое случается – любовь. Мой тебе совет – прислушайся к ней. Если она захочет за тебя замуж – женись. Не пожалеешь. Все ее имущество достанется нам, то есть, я хотел сказать, – тебе, а сколько она еще протянет, одному Богу известно.
Кюри. Что ты несешь? Как я могу жениться на этой старухе! Не женюсь, даже если она завтра умрет. Я чеченец, понял?
Хайдарбек. Ну и что, что ты чеченец? Ты – чеченец, тот – алжирец, третий – китаец… Помнишь, в нашем селе был такой Жалавди, сын Алавди. Тоже все кипятился – я чеченец, я чеченец… И что?! Теперь он – Натан Шмулевич, женился на еврейке, уехал в Израиль и живет себе припеваючи… В богатстве, как пчела в меду, купается. Со мной даже разговаривать не желает.
Кюри. Жалавди пусть живет так, как хочет, я своим именем дорожу.
Хайдарбек. Какое у тебя имя! Кто тебя знает? Кому ты нужен? Да в этой Европе брак со старушками – обычное дело. Да еще похвалят тебя за проявленное милосердие.
Кюри. Я не смогу так жить. Позвони Мирей и скажи, что я к ней больше ни ногой.
Хайдарбек. А-аааа, я ж забыл тебе сказать… твои родственники звонили… Спрашивали, почему ты не встретил невесту, которую они к тебе отправили.
Кюри. Да я самого утра до вечера в аэропорту простоял, каждый самолет из России встречал.
Хайдарбек. Значит, виноват Шарль де-Голь .
Кюри. Причем тут де-Голь, он же умер давным-давно?!
Хайдарбек. Притом… Самолет должен был приземлиться в аэропорту Шарля де-Голя, а прибыл в Орли …
Кюри. Так мне сказали, что все самолеты из Москвы туда прибывают…
Хайдарбек. Прилетали, но в тот день в районе Шарля де-Голя был туман, и рейсы перевели на Орли.
Кюри. Ну и…?
Хайдарбек. Ну и твоя невеста встретила в аэропорту какого-то Кюри и ушла с ним.
Кюри. То есть как ушла?
Хайдарбек. Вот так! … Какой-то алжирец заключил между ними брак, и вуаля – она жена другого. Видимо, красавица, черт ее возьми.…
Кюри. Не красавицу мама бы и не рассматривала… Такое могло случиться только со мной! Несчастный я человек!
Хайдарбек. Да не несчастный ты человек, а дурак… На Мирей не соглашаешься?! Ничего, найдем помоложе.
Кюри. Да успокойся ты, не надо мне невест искать. Я из-за этой одной уже на всех женщин смотреть не могу.
Хайдарбек. Это пройдет. Пока нужда тебя как следует за горло не взяла, но скоро возьмет. Вот тогда и про Мирей вспомнишь. Раньше я тоже был такой же, как ты – принципиальный. Но пришлось с принципами распрощаться. Женщина, за которой я ухаживал, была лет на десять старше твоей Мирей. Ясное дело: чем старше, тем лучше. Такая быстрее освобождает тебя от себя…
Кюри. По-твоему, без женитьбы на пожилой даме здесь не выжить?!
Хайдарбек. Выживешь, если днем и ночью вкалывать будешь, как проклятый. Я тебе предлагал легкий путь к успеху…
Кюри. Такой путь прибереги для себя!
Хайдарбек. Что ж, у меня нет другой работы для тебя, кроме как улицы подметать да мусор убирать.
Кюри. Это лучше, чем то, что ты предлагаешь. До свидания, Хайдарбек.
Кюри хлопает Хайдарбека по плечу, Хайдарбек падает.
Хайдарбек. Чего толкаешься! (Уходит)
Кюри достает телефон и набирает номер.
Кюри. Алло! Мама! Добрый день! Да, это я. Как поживаешь, мама, как твое здоровье?.. Это не должно расстраивать тебя, мама… Она вышла за того, кто был ей предписан… Похоже, мы ей не особо-то и были нужны… Видимо, она хотела, воспользовавшись нашим приглашением, перебраться во Францию… Такое здесь часто случается….Мама, не переживай. Женюсь на той, кем ты будешь довольна. Приеду домой и женюсь. Мама, как только немного устроюсь тут, я привезу вас с Мелижой сюда. У тебя часо болит голова. Отведем тебя в лучшую клинику в Париже и вылечим. А после этого мы вместе поедем домой. Покажу вам сначала эту страну, море, океан… Хорошо, мама?.. Не переживай… Главное, береги себя… Лишь бы ты была здорова, а остальное я устрою… Хорошо, мама? Хорошо? Не молчи… Отключилась связь… Как всегда, в самое неподходящее время… Опять деньги на телефоне закончились…

Одиннадцатая картина

Кюри с метлой в руках подметает улицу. Аккордеонист Франсуа играет. В углу стоит «Памятник» – Шихмирза.

Шихмирза. Салют, Франсуа!
Франсуа. Салют, Бонапарт!
Кюри. Салам алайкум, я до сих пор не знаю твоего имени… Как твои дела?
Шихмирза. Да вот стою… Меня зовут Шихмирза.
Кюри. Помнишь, Шихмирза, как ты мне сказал: «Неизвестно, что еще тебя ждет»? Ты оказался прав. Разве мог я даже в страшном сне представить, что буду мести парижские улицы.
Шихмирза. Я тоже немало улиц подмел, пока не открыл в себе талант артиста. Когда из дома звонили и спрашивали, кем я работаю, я отвечал, что слежу за порядком на улицах. Так они думали, что я в мэрии большим начальником работаю. Лучше подметать улицы, брат, чем воровать, подобно некоторым…
Кюри. И я так считаю.
Кюри напевает музыканту-французу Франсуа чеченскую мелодию, тот набирает ее и играет. Кюри кружится в танце.
Эх, горе-не беда! Мне б на родине так станцевать!
Входит Жанета.
Жанета. Ты чеченец?
Кюри. (Прекращает танцевать). Да, я Кюри, что означает быстрокрылый сокол, а ты, я вижу, чеченка?
Жанета. Да. Меня зовут Жанета.
Кюри. Откуда ты взялась?
Жанета. Я в пригороде Парижа живу. Там поселение беженцев. А ты?
Кюри. Вот и я тут… болтаюсь…
К ним подходит Майрбек.
Майрбек. Ассаламу алайкум, услышав знакомую мелодию, я подошел с надеждой встретить земляков.
Кюри. Ва алайкум салам. Земляки, как видишь.
Майрбек. Меня зовут Майрбек.
Кюри. Я Кюри, она Жанета, а это Шихмирза. Что привело тебя сюда, Майрбек?
Майрбек. Из Норвегии еду. Скоро в Страсбургском суде мое дело будут рассматривать.
Кюри. Что за дело, если не секрет?
Майрбек. Да какие там секреты… Вот уже 10 лет, как я живу в Норвегии. Думал, соберу деньжат и домой поеду. И вдруг однажды на рассвете явились представители органов опеки и забрали у меня детей.
Кюри. Как забрали?!
Майрбек. Вот так.…Я им говорю, что вы делаете? А они мне: на вас жалоба от соседей поступила, что вы жестоко обращаетесь с детьми. Да вы что, говорю я им, кто может любить детей больше, чем их родители? Мы не могли с ними плохо обращаться… Даже слушать не стали. Сказали, что, пока будет идти разбирательство, детей поместят в приют. Уже три месяца разбираются, а наших детей так и не вернули.
Кюри. Да как это возможно – у отца-матери детей отбирать?
Майрбек. Ничего не добившись в судах Норвегии, я подал свое дело в Международный страсбургский суд. Если и здесь не помогут, остается выкрасть детей и переправить домой.
Кюри. Майрбек, если тебе нужна моя помощь, я хоть сейчас готов ехать с тобой.
Майрбек. Спасибо. Да будет доволен тобой Всевышний Аллах! Это речь истинного чеченца. Суд состоится через месяц, после этого, если мне понадобится твоя помощь, я сообщу.
Кюри. Идет! А сейчас предлагаю в честь нашей встречи станцевать лезгинку! Франсуа, давай чеченскую! Выходи в круг, Майрбек! Иди, Жанета, поддержи нашего брата !
Майрбек. Да не умею я танцевать, Кюри.
Музыкант играет лезгинку. Кюри просит Майрбека станцевать. В это время в круг танца выскакивает Дардан. Оттолкнув Майрбека, он подходит к Жанете.
Дардан. Pourquoi tu es venue ici? Allons, nous partons! (Ты зачем сюда пришла? Пошли, мы уезжаем.)
Майрбек. Ты кто такой? Чего ты мечешься, как бешеная собака? Никуда она не пойдет.
Дардан. Ce n’est pas votre affaire! (Не лезь не в свое дело!)
Майрбек. Как это не мое дело! Я спрашиваю, чего тебе надо !?
Кюри. Кто это? Откуда он взялся?
Жанета. Как же он меня достал… И сюда явился!
Кюри. Кто он?
Жанета. Я не знаю, кто он и откуда. Знаю только, что его зовут Дардан. Он всюду меня преследует. Он живет в том же поселении, что и я. Уже всех замучил… Особенно к женщинам цепляется, проходу не дает. Оскорбляет. Все его боятся. И ко мне пристает, требует, чтобы я за него замуж вышла…
Кюри. Это что за наглость? Он что, думает, что в этом мире чеченцы перевелись?
Жанета. Он знает, что я осталась одна…(плачет)
Кюри. (Дардану) Дардан! (Кричит). Эй, Дардан! Если ты хоть еще раз подойдешь к этой девушке, ты пожалеешь, что на свет родился!
Дардан. Тais-toi! Va-t’en au diable! (Заткнись! И пошел к черту!)
Дардан, сверкая глазами, приближается к Кюри.
Кюри. Майрбек, отпусти его!
Дардан кричит в ответ, с ножом бросается на Кюри, тот отбирает нож и ранит Дардана в ногу. Дардан кричит от боли, Майрбек и Шихмирза оттаскивают его.
Дардан. Police! Police!
Дардан держится за ногу, кричит.
Жанета. Кюри, спасибо тебе, что избавил меня от этого ужаса… Никогда не забуду, как ты защитил меня. Я приехала в эту страну с родителями, когда мне было пятнадцать… Два года назад умер отец, мы с мамой остались одни…
Кюри. Да смилостивится над ним Аллах!
Жанета. Амин.
Кюри. Жанета, пока я жив, вы не будете одни. Но вам придется сменить место жительства.
Жанета. Если б у нас была такая возможность, мы бы и дня там не оставались.
Кюри. Даст Аллах, я помогу вам в этом. Потом решим, как быть дальше.
Подходит Майрбек.
Шихмирза. Кюри, может вы и нас посвятите в свои планы?
Майрбек. Да, интересно узнать…
Жанета. Не пойму, о чем вы?…
Майрбек. Только о хорошем. Вот Кюри понимает, о чем мы…
Звонит телефон.
Кюри. Да хватит вам…(Смотрит в телефон). Из дома звонят. Извините. Алло, Мелижа, это ты? Ты почему плачешь? Хайдарбек рассказал мне про мою сбежавшую невесту. Что делать, видать судьба так распорядилась, что она вышла замуж за другого. Не стоит плакать из-за этого. В мире полно женщин. Приеду домой и женюсь. И вы с мамой будете довольны. Не поэтому плачешь? Тогда почему?.. Умерла? Кто? Когда? Как? О Аллах Всемогущий… (Хватается за сердце и падает, Майрбек его подхватывает).
Майрбек. Кюри! Кюри! Что с тобой, Кюри?
Кюри. Мама… умерла…
Майрбек. Да смилостивится над ней Аллах! Да ниспошлет Всевышний тебе терпения и выдержки, Кюри…
Жанета. Амин. Да введет ее Аллах во врата рая…
Кюри. Она так просила меня вернуться домой, как будто чувствовала свой конец … не успел я ее привезти… Мама, мама… Как мне жить в этом мире без тебя?.. Я должен ехать домой… Майрбек, как мне быстрее добраться до дома? Ты же здесь давно, ты должен знать…
Майрбек. Домой попасть это не из Норвегии во Францию приехать… давай свои документы? Я куплю тебе билет…
Кюри. У меня нет паспорта…
Майрбек. Как нет?!….
Подходят полицейские. Они надевают наручники на Кюри и уводят его. Жанета бежит за ними.
Полицейский. Monsieur…
Жанета. Отпустите его! Он не виноват!
Майрбек. Кюри, не волнуйся, я найду способ вытащить тебя. Я здесь знаю одного хорошего адвоката.
Жанета. Отпустите его!..
Жанета плачет, бежит за ними. Кюри уводят.
Жанета. Кюри…Сокол быстрокрылый… из-за меня связали твои крылья … я всем приношу несчастье… неужели такова моя участь?

Двенадцатая картина

Кафе Китайца. Входит Кюри.

Китаец. Bonjour, мonsieur! Зравствуй, Кюри.
Кюри. Бонжур, Джеки Чан… Я здесь сяду.
Китаец. Un croissant, du thé? Круассан? Чай?
Кюри. Нет, ничего не надо… посиди со мной немного… Да, давно я к тебе не заходил. Я попал в одну неприятную историю. Меня забрали в полицию, пришлось отсидеть там какое-то время. Наконец, признав мои действия самозащитой, меня отпустили. Это и была самозащита… Многие пришли, чтобы свидетельствовать в мою пользу – и чеченцы, и французы, и алжирцы, и курды… Все, кому Дардан спокойно жить не давал… Благодаря их показаниям, меня освободили, слава Всевышнему… Что это? Я ж сказал, ничего не надо… На мамину лепешку с творогом – чепилг похоже… мама их пекла по четвергам Окунув каждую лепешку в горячую воду и затем, смазав маслом, разрезала их на четыре части. Потом выкладывала их на тарелку и отправляла меня раздавать соседям. Я в последнее время все чаще вижу во сне родное село, свое детство. А вчера мне приснился мой покойный отец. Куда тебя занесло, говорит, ни в горе, ни в радости тебя нет с близкими? А ведь он прав. Дома я и на свадьбах, и на похоронах бывал. Горе и радость делил с сельчанами. Каждый день был чем-то занят. А что здесь делаю я? Ничего. Все только о деньгах и приходится думать. Мне кажется моя жизнь здесь пустой и бесполезной. Дома я ни разу не пропустил пятничную молитву в мечети, всюду чувствовал взаимопомощь и поддержку. Родина – это же не только горы, долины, реки и родники. Родина – это прежде всего люди, их взаимоотношения, родной язык, на котором все говорят… А здесь каждый за себя. Я устал. Я хочу домой… (Вдруг замечает Жанету). Жанета, что ты там стоишь в сторонке?
Жанета. Слушала твой голос…
Кюри. Ну что, узнала о моих тайнах?
Жанета. Узнала. Домой хочешь уехать.
Кюри. Хочу, и как можно скорее.
Жанета. У тебя же нет документов, даже билет не сможешь купить.
Кюри. Соколу билет не нужен, он сам летать умеет. Птицам границы нипочем.
Жанета. Сокол-то домой улетит, а как же я?
Кюри. Я заберу тебя с собой. Это нетрудно, ведь у меня сильные крылья.
Жанета. Выдержат ли они мою печальную судьбу?
Кюри. Она так тяжела, что даже мои крылья ее не осилят?
Жанета. Грустные мысли тянут вниз.
Кюри. Даже самые грустные мысли уносит ветер, словно листья с ветвей.
Жанета. Хорошо бы…
Кюри. Так и будет. По дороге в Чечню твои печали испарятся, и останется только радость.
Жанета. О, если бы так случилось.
Кюри. Случится, даст Бог.
Жанета останавливается, задумавшись.
Жанета. Развернись, сокол ясный,
Улетай темной тенью.
Не воруй моих цыплят,
Ищи вдали свою добычу.
Улетай, сокол мой.
Кюри. Что это за песня! Уж не меня ли ты гонишь?
Жанета. Нет, что ты! Когда я была маленькой, бабушка меня научила. Мы тогда в горах жили в селе. У нас были коровы, барашки, куры. И бабуля мне поручила охранять цыплят. Сказала, пой погромче, чтобы сокола отпугнуть. Все прошло, как сон, словно и не было той жизни…
Кюри. Жанета, ты бы хотела вернуться туда?
Жанета. Конечно, но это невозможно. Война уничтожила наше село, и дом наш разрушен.
Кюри. Даже война не может убить мечту. Если мечта настоящая, ты сможешь вернуть прежнюю жизнь.
Жанета. Эта мечта живет во мне давно, Кюри.
Кюри. Надо верить и никогда от нее не отступаться.
Жанета. Ничего у меня не выйдет.
Кюри. А мою мечту ты в расчет не берешь?
Жанета. С твоей что-то может и получиться.
Кюри. Я надумал поменять эту культурную столицу мира на обычное маленькое чеченское село. Пусть сбудется твоя мечта. Нет, наша мечта. Верь, мы скоро поедем домой.
Жанета. Как мама обрадуется предстоящей дороге. Дня не проходит, чтоб она не вспомнила со слезами наше село, родных.
Кюри. Мама… какое родное слово. Моя мама мечтала, чтобы у нее была такая сноха, как ты, – почитающая наши традиции, любящая сельскую жизнь.
Жанета. Да смилостивится над ней Аллах!
Кюри. Родители, родное село, родина – по-настоящему ценить это богатство начинаешь, только оказавшись вдали от них… (Замолкает)
Жанета. Кюри, я пойду, меня мама ждет. Береги себя.
Кюри. Спасибо. Через два дня встретимся здесь?
Жанета. Хорошо, Кюри, хорошо.

Жанета уходит.

Тринадцатая картина

Ночь. Кюри работает над картиной. Входит Юрий Борисович.

Юрий Борисович. Кюри! Кюри! Наконец я нашел тебя!
Кюри. Доброе утро, Юрий Борисович.
Юрий Борисович. Ты где пропадаешь? Почему не приходишь ко мне?..
Кюри. Я хотел закончить картину.
Кюри снимает покрывало с холста и показывает свою работу Юрию Борисовичу. Тот долго разглядывает картину, не в силах произнести ни слова от удивления…
Юрий Борисович. Друг мой, да ты так и не успокоился …
Кюри. Что это значит?
Юрий Борисович. Не успокоился, пока не стал настоящим художником… Вот это настоящее искусство!
Кюри. Вы, правда, так думаете, Юрий Борисович?
Юрий Борисович. Правда.. Эта картина прославит тебя. Как она называется?
Кюри. «Сны о Родине».
Юрий Борисович. «Сны о Родине»… Эта картина скоро найдет своего хозяина. За нее хорошо заплатят. С годами ее цена будет только расти. А может, это произведение будет висеть в Лувре и радовать людей.
Кюри. Юрий Борисович, я не продам эту картину, и висеть она будет не в Лувре, а дома.
Юрий Борисович. Ты принял правильное решение. Свой дом – красный дом, есть такая пословица у чеченцев. Пока твоя голова не поседела, как моя, возвращайся домой.… Знаешь, как я хочу вернуться! Пройтись по улицам детства, навестить могилы отца и матери… Я все откладывал на потом, так и ушли мои годы … Твои родители живы? Кюри?…
Кюри становится плохо с сердцем, он падает.
Кюри, Кюри, ты что? Что с тобой?
Звук сирены «Скорой помощи».

Четырнадцатая картина

Жанета бродит по парижской улице, вспоминая Кюри.

Жанета. Кюри… Твое имя означает «сокол». Ты так нужен мне, мой сокол с сильными крыльями… Ты подарил мне надежду. Мне показалось, что ты можешь сделать меня счастливой… А теперь мое сердце опустело. Оно, словно гнездо, покинутое птицей. Вернись, сокол мой, наполни жизнью опустевшее гнездо.

Пятнадцатая картина

Юрий Борисович, Майрбек, Шихмирза на одной из парижских площадей выставили картины Кюри для продажи. Они проводят акцию в поддержку заболевшего художника.

Юрий Борисович. Взгляните, господа! Замечательные работы, написанные в стиле треугольника! Это уникальный стиль в живописи, которого мир еще не видел!
Мужчина. Чьи это работы? Они такие странные!
Юрий Борисович. Это картины Кюри Ганаева. В них отражены традиции Кавказа, образы людей, их нравы, их переживания и мечты!
Мужчина. А сколько они стоят?
Юрий Борисович. Эта стоит 100 евро!
Мужчина. Дороговато…
Майрбек. Как прекрасно написано! Я беру ее!
Мужчина. Я уже купил ее, мсье.
Француженка. Послушайте, месье, а сколько стоит вон та картина?
Юрий Борисович. Она немного дороже. 150 евро. Весна в горах Чечни. Ах, если бы вы знали, как прекрасна весна в чеченских горах… Там даже камни цветут…
Француженка. Я покупаю эту картину. Весна – мое любимое время года.
Юрий Борисович. Обратите внимание! На этом полотне отражена глубокая философия. Кавказские башни! Знаете ли вы, что это? Боевые башни, как стражники, охраняющие родной край – вот что такое! Каждый камень в них окутан тайной!
Шихмирза. Продайте мне эту картину. Я попробую разгадать ее тайну.
Старушка. Ну-ка подождите. Я покупаю это полотно!
Прохожие раскупают картины Кюри. Входит Кюри.
Кюри. Что тут происходит? Это же мои картины!…
Юрий Борисович. Здравствуй, Кюри. Когда ты выписался из больницы? Тебе лучше?
Кюри. Здравствуйте.
Майрбек. Чтоб тысячи несчастий тебя обошли.…
Шихмирза. Амин.
Кюри. Спасибо вам.
Юрий Борисович. Мы все твои работы сегодня продали.
Кюри. Все?! Надеюсь, ты не продал мою последнюю работу?
Юрий Борисович. Нет, конечно! Я не забыл, что ее место на родине , в музее! Вот, держи свой шедевр. (Отдает картину Кюри) А вот деньги от распродажи. (Отдает деньги Кюри).
Кюри. Спасибо вам, друзья.
Шихмирза. Ты так быстро выписался из больницы! Ты хоть поправился?
Кюри. Да. Поправился. Когда за тебя переживают такие друзья, как вы, болезнь отступает…
Шихмирза. Хвала Всевышнему! Избави тебя Бог от тысячи испытаний. Ну, друзья, пошел я на свою работу. Пока не забыл, что я Наполеон! Пойдем, Франсуа.
Шихмирза уходит.
Хеда. Кюри, Кюри! Здравствуй!
Кюри. Хеда, и ты здесь?
Хеда. Я услышала про твою выставку-продажу и прибежала. У меня для тебя хорошая новость!
Кюри. Какая?
Хеда. Ты принимал недавно участие в митинге профсоюзов?
Кюри. Ну, участвовал – это сильно сказано, просто оказался там случайно, еле вырвался.
Хеда. Смотри, газета Ля Монд, здесь твоя фотография, сделанная на митинге и интервью! (Показывает газету).
Кюри. Интервью? И что там пишут?
Хеда. Ты все сказал, как надо.
Кюри. О чем?
Хеда. Ты говоришь здесь, что ты больше не можешь жить в России, что каждые 50 лет наш народ по надуманным предлогам подвергается репрессиям, что лучшие сыновья народа погибают. Так, в 18 веке убили моего прапрапрадеда Шейха Мансура. Также жестоко расправились в начале 20 века с дядей моей бабушки абреком Зелимханом .
Кюри. Я ничего такого не говорил. И Шейх Мансур с Зелимханом мне не родственники.
Хеда. Может, и не говорил, но здесь написано именно то, что ты должен был сказать. В миграционной службе твое интервью очень оценили. Теперь тебе точно дадут позитив. Через два дня примут решение по твоему делу. Ну, все, я должна торопиться на работу. Побежала. До свидания.
Майрбек. До свидания.
Юрий Борисович. Да брось, Кюри, не переживай, ты что журналистов не знаешь?
Кюри. Юрий Борисович, благодарю Вас, Вы так много для меня сделали. Я никогда этого не забуду.… Майрбек, у меня в течение двух-трех дней должен решиться один вопрос, и после этого мы с тобой поедем в Норвегию по твоему делу.
Майрбек. Не думай об этом, его в Страсбургском суде еще не рассмотрели.
Кюри. Нет? А когда рассмотрят?
Майрбек. Недели через две. Что бы ни было, на все воля Аллаха.
Кюри. Все будет хорошо, даст Бог.
Юрий Борисович. Пойду я к своим краскам. Заходите ко мне. Портреты ваши напишу. До свидания.
Майрбек. И я пойду, Кюри. Будем на связи. До свидания.
Кюри. Счастливого пути.
Оба уходят.

Шестнадцатая картина

Кюри и Жанета одни на площади.

Жанета. Кюри, почему ты такой мрачный? Что тебя беспокоит?
Кюри. Когда я был маленьким, жизнь виделась мне бескрайней равниной, но на самом деле она оказалась короткой, как улица в горном ауле… Эту короткую жизнь надо было прожить рядом с родными и близкими, благодаря Всевышнего за каждый новый день… Жанета, от тебя ничего не утаишь…
Жанета. Вот поэтому не пытайся скрыть от меня правду, расскажи что с тобой?
Кюри. Я не хотел тебя расстраивать. Но раз ты так настаиваешь, я не могу не открыться тебе. Врачи сказали, что я тяжело болен.
Жанета. Болен?! Как?! Этого не может быть …(плачет)
Кюри. Не плачь, Жанета. Врачи могли и ошибиться. Что бы ни случилось, будет только то, что предписано Всевышним. Если быть откровенным, как только я тебя увидел, то подумал: вот девушка, которая всегда жила в моих мечтах… У меня возникло желание провести с тобой всю оставшуюся жизнь…
Жанета. Теперь это желание исчезло?
Кюри. Не исчезло… Но…
Жанета. Не теряй веру в милость Божью. Он поможет. Я слышала еще от отца: от каждой болезни Аллах создал лекарство. Я, сестра, у которой нет брата, буду молиться за тебя.
Кюри. Спасибо, Жанета, я благодарю Всевышнего, что узнал тебя. Хоть мы недолго знакомы, но каждая минута нашей встречи была счастливой для меня.
Жанета. Кюри, нас двое, а болезнь одна. С помощью Аллаха мы одолеем ее.
Начинается дождь. Кюри и Жанета уходят под дождем.

Семнадцатая картина

Хайдарбек на улице Парижа. Входит Кюри.

Кюри. Ассаламу алайкум.
Хайдарбек. Ва 1алайкум салам. Сказал мне быстро приехать, а сам опаздываешь. Короче, я очень спешу, что тебе надо?
Кюри. Да ты всегда спешишь! Купи мне билет на самолет, я возвращаюсь домой…
Хайдарбек. Как это – домой?
Кюри. Вот так. Я еду Чечню.
Хайдарбек. Что ты несешь ? Как ты поедешь домой, если еще позитив не получил?
Кюри. Не нужен мне никакой позитив, посади меня на самолет, что летит в Москву.
Хайдарбек. Да как я посажу тебя на самолет, у тебя же ни одного документа нет?
Кюри. Был у меня паспорт… Но ты ж его порвал.
Хайдарбек. Порвал, да! Думал, ты сюда насовсем приехал. А ты теперь как ребенок нюни распустил.
Кюри. Я б тебе показал, кто из нас нюни распускает, если бы мы не были в чужой стране. Быстро соображай, как мне до дома добраться, если не хочешь еще одгого врага себе нажить.
Хайдарбек. Хоть бей, хоть убей, а я ничего не могу сделать. Я помогаю тем, кто хочет приехать сюда, а не домой бежать.
Кюри. Знаю я твой бизнес. Ничем не гнушаешься. Но мне нет до этого дела! Я должен уехать домой и как можно скорее.
Хайдарбек. Подожди-ка. Я вчера видел Хеду.… Она сказал, что твое интервью газете «Ле Монд» очень понравилось работникам миграционной службы …
Кюри. Понравилось-не понравилось, я ничего из того, что там написано, не говорил. Вранье сплошное. Это ты наболтал, наверное.
Хайдарбек. Я тут причем? Здесь такие люди. Что бы ты ни сказал, они все равно напишут только то, что им нравится. Это же Запад! Запад!
Кюри. Я и пяти минут больше не проведу на этом Западе! Если за поимку вора – увольняют, не женишься на старушке – не устроишь жизнь, у родителей могут отобрать детей – что это за запад такой?!
Хайдарбек. Братан, чтобы купить билет домой, ты должен получить позитив, либо кто-то из дому тебе должен прислать новый российский паспорт, либо ты должен обратиться к здешним властям, чтобы тебя выслали. Депорт! Да потерпи ты еще немного, чего ты торопишься, как на пожар?
Кюри. Это хуже, чем пожар! Умерла моя мать, а я меня не было с ней рядом… Меня не было даже на ее похоронах!..
Хайдарбек. Прости! Я не знал! Да смилостивится над ней Всевышний Аллах!
Кюри. Амин. К тому же, у меня обнаружили рак…
Хайдарбек. Правда?! Дай Аллах тебе здоровья! Только не вздумай помереть тут. Здесь за похороны с тебя три шкуры сдерут. Или как того чеченца, что умер в Марселе, тебя придется неделями отправлять домой.
Кюри. Знаю я, что мое тело домой никто не доставит, поэтому хочу уехать …
Хайдарбек. Не торопись домой, говорят, от этой болезни успешно лечат в Германии …
Кюри. Не надо мне их лечения. Вернуться на родину – вот лучшее лекарство для меня.
Хайдарбек. Ну как хочешь. Я в этой ситуации бессилен. Кюри, я очень спешу, я должен в аэропорт. Почти неделю во Франции выступали наши артисты, и вот через два часа они улетают домой. Мне нужно передать с ними одну сумку.
Кюри. Артисты? Домой едут?
Хайдарбек. Ну да, самолет через пару часов. Если я тебя чем-то обидел, ты уж прости меня, ладно? Я на самом деле помочь тебе хотел.… Слышь, брат? Слышь, говорю?
Кюри. Что ты сказал?
Хайдарбек. Извинился я перед тобой! Прости, говорю!
Кюри. Ладно… простил…
Хайдарбек. Ну и ладненько. Спасибо, брат. Терпения тебе. Пока. Спешу я… (Убегает).

Восемнадцатая картина

Аэропорт. Кюри взглядом ищет чеченских артистов. Видит одного.

Кюри. Лом-Али! Лом-Али! (Кричит).
Лом-Али. Ассаламу алайкум, земляк!
Кюри. Ва алайкум салам, как хорошо, Лом-Али, что я тебя увидел. Я давно мечтал хотя бы раз услышать твою песню о родине…
Лом-Али. Где ты был до сих пор? Мы здесь целую неделю концерты давали.
Кюри. Я не мог прийти на концерт. В больнице лежал.… Исполни эту песню для меня , прошу тебя…
Лом-Али. Как-то неудобно в аэропорту петь. Да и нельзя, наверное .
Кюри. Можно, Лом-Али, можно… Спой, ради Аллаха, я прошу тебя!
Лом-Али растерянно оглядывается.
Лом-Али. Раз ты так просишь, не могу отказать.
Поет. Голос диспетчера звучит в зале аэропорта.
Диспетчер. L’embarquement du vol de Paris à Moscou se termine.
Завершается посадка на самолет Париж-Москва.
Лом-Али продолжает петь.
Диспетчер. Monsieur Сатуев Лом-Али, passez à l’embarquement.Vous retardez le vol!
Гражданин Сатуев Лом-Али, Вы задерживаете рейс, просим Вас пройти на посадку.
Служащие аэропорта окружают певца, что-то ему говорят, но Лом-Али, не слушая их, заканчивает песню.
Лом-Али. Да смилостивится над тобой Аллах, и над всеми нами.
Кюри. Лом-Али, спасибо тебе большое. Возьми мою картину домой, а вместе с ней мои мысли, мои мечты и мои сны о родине.
Лом-Али. Когда ты вернешься на родину, найдешь ее у меня. Увидимся дома.
Кюри и Лом-Али обнимаются. Лом-Али убегает на посадку.
Кюри. Увидимся дома… Увидимся дома…

Шум взлетающего самолета. Люди в аэропорту.
Кюри стоит посреди зала.

Занавес.
Перевод с чеченского Раисы Сайдулаевой

Вайнах №1, 2019. Печ. версия. №3, 2019. Эл. версия

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх