Адам Ахматукаев. Мои башни. Стихи.

 Мои башни

«Прозреете, когда меня не будет!» –
Твердил, как завещание, отец,
Наверное, предчувствуя конец…
А я тогда Творца молил о чуде,

Чтоб башни не обрушились мои,
На чьих плечах живу на белом свете.
Да, без отцов взрослеют быстро дети,
Печаль в душе навеки затаив…

Коль рухнул мир родного очага,
Прозрений горьких долгие дороги
Когда научат отличать в итоге
Добро от зла и друга от врага?

Как много лжи несут по свету люди!
И потому пока я, видит Бог,
От слов отцовских все еще далек –
«Прозреете, когда меня не будет»…

С надеждой

Я.З.

Как радостно, когда отец в мой сон
Является и, как живой, глядит.
Но рвется из груди печальный стон:
Неужто вновь меня покинет он?
И хочется заплакать мне навзрыд…
– Во сне ты улыбался! –
мама говорит.

 Железная дорога

А моя седина родилась
на железной дороге

Раньше, чем в этот мир заявился
за счастьем и я.

Из военных времен,
из далекой жестокой эпохи

Между рельсов бездушных
струится судьбы колея.
Я не слышал колес и тоскливый,
и горестный клекот,

Их надсадный протест,
и стальную нелепую прыть.
Но кипит моя совесть
неистовым горным потоком,

Что родимую землю
не в силах ничем оживить.
Я впитал до рожденья
глухое проклятое время –

Время боли, разлук,
неотмщенных обид и потерь.

Только пламя надежды,
мое согревавшее племя,

Помогло одолеть и разлуку,
и горе, и смерть.
С той надеждою мы не сломались,
вернулись, воскресли.

Только чудится мне до сих пор
до удушья, до слез

На железной дороге
печальная скорбная песня

Увозящих в изгнание
старых вагонных колес.

  ***
Краснощекий закат отдыхает
на горных вершинах.

Краток отдыха срок –
только спелое яблоко съесть.

По домам поспешают
с вечернего схода мужчины,

И тепло нашей дружбы с собой
унести – им за честь.

То тепло – от огня, что Господь
разрешил разгореться

В наших верных сердцах – и в его,
и в твоем, и в моем.

Не расстанемся мы, посидим,
по привычке из детства,

У любого, на выбор,
за общим вечерним столом!
Как прекрасны друзей ненаглядных
счастливые лица!

Но тропинку одну этой ночью
навек заметет…

Неужели же с кем-то из нас
это вправду случится,

И назавтра село соберется
на траурный сход?

 Пусть дерево стоит

Не запятнайте рук
бессовестным и черным.

На дерево топор поднять –
позор и стыд.

Когда еще крепки его земные корни,
Оно и без листвы засохшей простоит.
Ведь выжило оно
в безвременье лихое

Без помощи людской
в разграбленном краю!

И дерево порой становится героем,
Вцепившись в горный склон,
как воины в бою,
Как старец, что хранил
дух родины в изгнанье,

Как сын его седой,
что чудом выжил там…

Пришли они сюда
предутреннею ранью,

Чтоб поклониться вновь
спасительным корням.
Которым засыхать
нельзя по воле Божьей,

Как высохла листва
страданий и обид!

Поднимется ль рука,
чтоб память уничтожить?

Пусть дерево судьбы,
как памятник, стоит!
Альбом

В нем прошлое за годом год
На фотографиях живет.
Мама одна. Отец один.
А вот и я – их младший сын.

Здесь, мамин отпустив подол,
Гляжу с опаскою на пол.
И не решусь пока никак
На самый первый в жизни шаг.

Молитвы наступает час.
«А нам опять творить намаз?» –
Я спрашиваю без конца
На старом фото у отца.

Свидание у родника
Осталось тоже на века –
Такого счастья ждал жених,
Как у родителей своих!

А вот вечерний сельский сход,
Где старцев слушает народ.
Закатом здесь освещена
За ними кладбища стена…

Там, где ряды могильных плит,
Отец лежит, и мать лежит.
Без них, родимых, неспроста
Мир черно-белым фото стал…

Врач

Он собственную жадность отвергал
Всю жизнь, как будто лютого врага!

И ни копейки в кошелек не стряс
От тех, кого от смерти спас не раз.

Но сердца бескорыстное тепло
Его однажды крепко подвело.

И настоящей жадностью объят
К минувшей жизни
был последний взгляд.

***
Плачет небо над твоею
горькой долей,

И от слез промокли потолки.
Мальчуган соседский
забежал бы, что ли,

Хоть на миг избавив от тоски!
Под ручьи дождя
подставишь ты посуду,

И на бедность люди подадут.
Но соседи-доброхоты вряд ли будут
Гнать из сердца зябкий неуют.

Поселил его там сын твой непутевый,
Навсегда забыв родной очаг.
Кто поможет? Под своим
дырявым кровом

Гаснешь, как последняя свеча…
***
Тоску по родине едва ли исцелит
Заманчивых плодов заморских вид.

И потому, законам вопреки,
Тебя, беглец, жалеют старики.

Там, на чужбине, истинно горька
Судьба тобой добытого куска.

Достаток и богатство – лишь слова.
Отчизна очагом родным права!

Его заветный незабвенный дым
Всевышним для таких,
как ты, храним,

Чтобы согреть от холода разлук…
Вернись домой, вернись скорее, друг!

Свершилось

Неужто зря о гибельных обманах
Тебя старались мы предупреждать?
Свершилось. В незалеченные раны
Оружие направлено опять.

Напрасный шум,
и все вокруг спокойно?

Не видишь ты, что этот шум вот-вот
Вмиг породив неистовые волны,
В сражений гром для нас перерастет.

А для тебя с твоим лукавым даром
Искать тропинку легкую в судьбе?
Опять гасить вторжения пожары
В Чечне придется вовсе не тебе…
***
О, молодость, да разве в танце дело,
Когда выходишь на заветный круг!
Я был тогда танцором неумелым,
Но сколько милых девушек вокруг!

Подумаешь, задорные коленца
Пока что получаются не в лад –
В полете жизни был готов я сердце
Отдать любой из ласковых девчат!

И ты летела точно так же к счастью,
Как на огонь, танцуя, мотылек…
Я об одном жалею, что не властен
Приблизить нашей
первой встречи срок.

Как поздно я тебя, любовь, заметил!
Неужто зря я лучшие года
Протанцевал на этом белом свете?
А, может быть, еще не опоздал?

***
Давно ли в туфлях мамы чья-то дочка
С надеждой к зеркалу
тянулась на носочках:

Неужто станет взрослою не скоро?
Давно уже те туфли стали впору!

Неслышно девичья весна настала.
Ее походка – как удар кинжала

В сердца парней,
чьи взгляды караулят

Красавицу у родника в ауле.

Едва она появится из дома,
В глазах мужчин – лукавая истома!

На край земли бежать они готовы
За ласковой улыбкой или словом!

А самые настырные из многих
Дорогу заступают недотроге.

С надеждой парни,
даже самой куцей,

Никак и ни за что не расстаются!

Красавица, и я готов, не скрою,
Тряхнуть перед тобою стариною!

А вдруг да улыбнется мне удача?
Какой же я поэт тогда иначе!

Круглая беседка

В беседке круглая скамья
Под круглой крышею зеленой.
А на скамейке – ты и я –
Не круглый дурень, а влюбленный!

Летают круглые слова
Твои без отдыха по кругу.
Глазища круглые сова
И та сомкнула. Ну, подруга!

Болтливость у тебя – в чести!
Я взглядом вопрошаю снова:
Когда же дашь произнести
Мои заветные три слова?

В крови по кругу чехарда:
То жар, то холод несусветный.
Я так и не сказал тогда
Влюбленных формулы заветной!

В потоке слов меня губя,
Брод указать была готова
Не мне… И «Я люблю тебя!» –
Ты услыхала от другого.
Глагольное

Вошла. Остановилась. Одарила
Холодным взглядом. Охнуть не успел –
Нежданными слезами растопила
Комок обид, что, как нарыв, созрел.

Рыдала. Проклинала. Уходила.
Раскаялась. Вернулась. Не ушла.
Просил прощенья. И она просила.
Дал обещанье. И она дала.

***
Прощением очистилась душа.
Но ты во сны мои приходишь вновь,
Как суд за то, чего не совершал,
За то, что от тебя не спас любовь!

И не унять волнение в крови.
Но это лишь во сне, а наяву
Измены ядом вволю напоив,
Живи одна. Я тоже проживу.

А совести твоей я не мешал
Принять безропотно грехи твои.
Прощением очистилась душа,
И снова есть в ней место для любви!

Перевел с чеченского
Юрий Щербаков
Вайнах, №11, 2014.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх