Абубакар Манкиев. Об одной оценке личности А.Г. Авторханова и его роли в «чеченских событиях» конца ХХ века.

Системные деструктивные процессы в рождающейся в конце ХХ в. новой Российской Федерации по многим причинам и обстоятельствам привели к широкомасштабной продолжительной войне на ее территории, а именно в Чечне. В этой связи чеченцы как этнос оказались в фокусе внимания не только в России, но и во многих государствах мира. Публикаций и исследований по этой тематике не счесть, и они продолжают расти, развивая полемику по поднимаемым вопросам. Они, естественно, охватывают и видных (или выдаваемых за таковых) акторов рассматриваемых событий.

Здесь уже речь идет о конкретных личностях со своими государственными, этнонациональными, фамильными корнями, потомками, родственниками и т.д. Поэтому та или иная оценка (особенно политическая) таких личностей имеет принципиальное практически не преходящее значение и актуальность не только для них самих, но и для широкого круга других людей, а порой даже этноса и государства – в зависимости от конкретных условий и масштабности личности. Понятно, что это повышает ответственность авторов таких оценок, требует от них предельной объективности, основательности и безукоризненности.

Однако, к сожалению, не редки случаи, когда отношение чеченоведов к этому общеизвестному и не очень сложному для реализации, но принципиального значения научно-нравственному императиву, оставляет желать много лучшего. К их разряду, на наш взгляд, относится и оценка, указанная в заголовке настоящей статьи. Это тем более достойно сожаления, что ее автор – В.А.Тишков, известный не только в России ученый-историк и этнолог с престижным социальным статусом директора Института этнологии и антропологии РАН.

Он заявляет, что «в оценке имени» А. Авторханова и его роли в событиях конца ХХ в. в Чечне расходится «с общепризнанными высказываниями» [1:132]. Понятно, что подобное заявление и конструирование с такой позиции своей особой оценки этого «имени» и его роли повышают требования к качеству ее аргументации.
Попытаемся разобраться, какова она на самом деле. Ее автор пишет, что «самая дальняя версия (событий в Чечне. – А.М.) была, пожалуй, не менее мощной по своей предписательной силе, чем отечественная, российская» [1:199]. Отметив, что «чеченская диаспора в дальнем зарубежье немногочисленна и не так влиятельна, как, скажем, армянская или украинская», он продолжает: «Но среди нее выделяется одна фигура, которая оказала особое влияние на ситуацию в Чечне.

Это политолог и историк-советолог АбдурахманАвторханов, автор нескольких книг, в том числе по проблемам российской колониальной политики и сталинских депортаций. (В другом месте А. Авторханов называется «почтенным и уважаемым в научных кругах чеченским политологом» [1:132]. (Эта страница, правда, почему-то не значится в «Указателе имен» книги В.Тишкова в числе страниц, на которых упоминается А. Авторханов). Его книга «Империя Кремля» была одной из первых в период перестройки переведена и издана на русском языке». Здесь же приводится мнение «дудаевского министра промышленности и финансов» Т. Абубакарова о том, что «Авторханов был для Дудаева главным из зарубежных авторитетов» [1:200].

Такова «визитная карточка» А.Авторханова, изготовленная В. Тишковым. Уже в ней отразились и отношение ее автора к А. Авторханову, и его виды на него. Казалось бы интересы более убедительного звучания тезиса об «особом влиянии на ситуацию в Чечне» А. Авторханова, то есть, интересы самого автора, требуют, чтобы эта «фигура» выглядела адекватной такому влиянию: масштабной и именитой. Однако иные соображения оказались для автора сильнее целесообразности и совпадающей с ней объективности. В результате А.Авторханов, якобы оказавший «особое влияние на ситуацию в Чечне», находясь за тридевять земель от нее, предстал всего лишь как «автор нескольких книг». На самом деле, А. Авторханов – доктор политических наук, автор более 300 публикаций, в числе которых около 20 книг, изданных на русском, английском, немецком, французском, испанском, арабском, китайском, японском языках [2:8, 24. Подсчет книг наш. – А.М.]. Это, как видно, качественно иное, чем «автор нескольких книг».

В эмиграции на Западе (с января 1943г.) А. Авторханов посвятил себя советологии, исследованию и критическому анализу истории советского социалистического государства и его трансформации в тоталитарную тиранию, деятельности ряда его руководителей. Он был среди учредителей (бывшие советские ученые, профессора Яковлев, Филлипов, Кратон, Ниман и др.) «Института по изучению истории и культуры СССР», созданного в 1950 году в Богенхаузене, издавал (при поддержке представителей белоэмиграции) журнал «Северный Кавказ». В статье А. Авторханова, опубликованной в первом номере этого журнала (октябрь 1951г.), в частности, было сказано: «Сегодня история показывает, что свобода русского народа есть предварительное условие свободы других народов СССР…» [2:9]. Для этого, как известно, необходимо было освободиться от тоталитаризма, что и доказал А. Авторханов в своих работах, обнажая античеловеческую сущность этого режима.

Научная, публицистическая и общественная деятельность А. Авторханова принесла ему широкую известность. Он оказался в поле внимания спецслужб, политиков, ученых и общественных деятелей ряда государств. Отношение к нему было неоднозначным, противоречивым. «Авторханова парадоксальным образом пытались представить то «агентом гестапо», то «агентом КГБ», то «агентом ЦРУ». С ним остро полемизировали и официальные советские ученые (М. Абдуллаев, Х. Боков и др.), и представители белоэмиграции (А. Керенский, И. Солоневич и др.), и представители западной советологии (Р. Шлюссер, Д. Армстронг, Д. Кеннан и др.), и «диссиденты» (Р. Медведев, Ж. Медведев и др.)». Копии некоторых сочинений А. Авторханова, тиражируемые «самиздатом», ходили по рукам среди московских студентов и творческой интеллигенции. «С 90-х годов в нашей стране практически все крупные журналы и газеты стали публиковать отрывки из трудов Авторханова, а некоторые его книги издавались большими тиражами». Тогда же (май 1992 г.) А. Авторханов избирается иностранным членом Академии естественных наук России по секции «Гуманитарные науки» [2:8-9].

Таким образом, тишковская «визитная карточка» А. Авторханова требует серьезной корректировки. Тогда становится более понятным, какую фигуру Дудаев презентовал в качестве главного для себя из зарубежных авторитетов. Делал он это не потому, что был готов изменить свои намерения и следовать рецептам А. Авторханова и не потому, что императивом последних якобы, был путь вооруженной борьбы за свободу, как утверждает В.Тишков (об этом подробнее – ниже), а потому, что очень нуждался в поддержке (или хотя бы в видимости поддержки) таких людей.

Дудаев, советский генерал с «архиотличной анкетой» («попытки найти на Дудаева хоть какой-нибудь компромат», предпринятые по обычной практике, когда он стал неугоден, «не увенчались успехом») [3:176], военный летчик 1-го класса, кавалер более 10-ти правительственных наград СССР, командовавший соединениями дальней авиации в Сибири, Афганистане и Эстонии, не имевший опыта политической деятельности, практически не живший в Чечне и толком не знающий ее, в начале 1990-х годов оставляет военную службу и приезжает в Грозный, точнее, он «с санкции Москвы был привезен» [3:4] туда с целью, относительно которой до сих пор бытуют различные предположения. Высокий и редкий среди чеченцев воинский чин, количество правительственных наград, профессия военного летчика «афганской закалки», бравый вид, умение держаться на публике, уверенность в себе, манера говорить, убежденность, звучащая в эмоциональных выступлениях генерала производили впечатление.

Действуя решительно и стремительно, он всеми правдами и неправдами (скорее, последними), не очень считаясь со своими московскими опекунами (во всяком случае, внешне) и опережая их «график» организует выборы и добивается, чтобы его объявили избранным Президентом Чеченской Республики. Это было неоднозначно воспринято населением республики и отвергнуто Верховным Советом РФ, который признал нелегитимными и  «дудаевские» выборы, и Дудаева как Президента. По свидетельству А-Х. Кадырова, эти выборы на самом деле «не были легитимными, так как из четырнадцати районов в них принимали участие только шесть. То есть не было осуществлено волеизъявление  народа» [4:87-88]. Шаткость положения Дудаева усугублялась действиями оппозиции, которая организовала бессрочный митинг в центре Грозного с требованием  проведения референдума по статусу Чеченской республики и, по сути, отрешения генерала от президентской власти. Число участников митинга росло день ото дня, все напряженнее становилась общественно-политическая обстановка в республике.

Все это делало жизненно злободневным для Дудаева наращение сил поддержки. Соответствующая работа им и его командой велась по различным направлениям. Одним из них было стремление приобрести союзников в лице именитых, авторитетных чеченцев как в самой Чечне, так и в зарубежье. С ними устанавливались контакты, их всячески обхаживали, к эмигрантам чеченских корней ездили дудаевские эмиссары, приглашали их посетить Чечню, пели им дифирамбы, пытаясь добиться их расположения, а Дудаев даже публично заявил, что готов уступить А. Авторханову свою президентскую должность.

Однако подобная мобилизационная деятельность дудаевцев не имела сколько-нибудь заметных результатов, несмотря на их многочисленные оптимистические заявления и весь шум в подвластных им местных СМИ. Даже в начале в какой-то мере попавшие под влияние «модернизаторской» риторики Дудаева, поближе познакомившись с его социально-политической практикой и целями, сворачивали с пути в его стан. Так, например, поступили известный лингвист, академик АН Чеченской Республики, профессор Кати Чокаев, народный писатель Чеченской Республики Абузар Айдамиров, всемирно известный «чародей танца» Махмуд Эсамбаев и др. Подобные случаи в Чечне памятны по настоящее время. Их примеры приводит и В.Тишков: «Одно время Дудаев призывал в свои авторитеты очень влиятельного и известного духовного деятеля Абдул-Баки (этнический чеченец из Иордании – А.М.), члена и сопредседателя многих официальных исламских организаций.

В 1993 г. Абдул-Баки был приглашен посетить Чечню и после нескольких дней пребывания в республике выступил по местному телевидению с критикой положения в Чечне, в том числе и правящего режима, не исключая и президента. Он выразился примерно так: «Государство, в котором хотя бы один ребенок или взрослый – голоден, а правители – сыты, не может претендовать называться исламским. Тем более, если в этой стране ислам и чеченские адаты используются не на созидание, а на разрушение общества, закона и порядка. Это опасно и губительно прежде всего для самого чеченского народа». Через день Дудаев объявил Абдул-Баки «шпионом российских спецслужб», «вице-президентом мафиозных организаций мира», «вероотступником» и т.п. Его лишили присвоенного месяц назад звания «почетного гражданина Чеченской Республики». После этого даже упоминать имя Абдул-Баки в Чечне стало небезопасно.

Широкую известность получила фраза еще одного уважаемого человека в республике, бывшего муфтия Чечни Мухамедбашира-Хаджи. (Правильно: Магомед-Башир-Хаджи. – А.М.). На вопрос о причине ухода из муфтията он ответил: «Говорить правду – боюсь Дудаева, а говорить неправду – боюсь Аллаха». (По свидетельству Абдуллы Арсанукаева, директора Института развития образования ЧР, сына экс-муфтия Чечни, ответ его отца был таков: «Говорить правду не дают люди (из окружения Дудаева – А.М.), говорить неправду боюсь Бога»). Он также был зачислен Дудаевым в число предателей и вероотступников» [1:254-255].

Охладел Дудаев и к А.Авторханову, убедившись в тщетности своих видов на него. Нежеланием именитых и уважаемых чеченцев быть «авторитетами» у Дудаева было обусловлено во многом тем, что, как верно отмечает В. Тишков, «скоро у него появились иностранные советники-авантюристы и разные самозваные борцы за свободу меньшинств и угнетенных народов за пределами собственных государств» [1:255].
В один ряд с ними В. Тишков ставит, по сути, и А. Авторханова. Конкретными источниками для характеристики взглядов и влияния последнего на события в Чечне у В.Тишкова являются несколько приводимых им цитат, в том числе из текстов самого А. Авторханова.

Обращаясь к одному из этих текстов А. Авторханова, В Тишков поясняет, «какое послание (руководству и народу Чечни – А.М.) исходило от престарелого чеченского эмигранта»: «Через радиостанцию «Свобода», личные послания Дудаеву и публикации в прессе, в том числе и чеченской, Авторханов в 1991 г. так определил события в Чечено-Ингушетии: «Это, по-моему, бунт детей в отместку за гибель своих отцов и матерей в адских условиях депортации в далекие, холодные, голодные Казахстан и Киргизию. Это всенародный протест против все продолжающегося господства старых структур власти в Чечено-Ингушетии. Это начало освободительной революции народа за свою независимость, независимость Северного Кавказа…

Я не сомневаюсь как в идеализме Джохара Дудаева, так и в благородстве его национальных мотивов. Но я против нового газавата. Я против повторения кавказской войны периода Шамиля, мы живем в новое время, в новых условиях и с новой Россией (курсив мой – А.М.). Поэтому на основе адата горцев, когда старики пользуются привилегией давать советы молодым, я обращаюсь лично к вам, дорогой Джохар Дудаев. Забудьте, пожалуйста, о газавате. (Курсив мой – А.М.). Ищите наше спасение и свободу на тех же путях, на которых их завоевали окраинные республики бывшего Советского Союза «(Забудьте о газавате // Литературная газета. 1991 г. № 43)» [1:200]. Это первый из указанных источников.

Вслед за этим, сразу приводится следующая цитата из статьи «грозненского пенсионера А. Мудуева» в местной газете «Импульс» (1991 г. № 1): «Своим возрождением наш народ обязан в первую очередь мировому сообществу наций, передовой мысли людей, среди которых одним из первых значится и наш земляк Абдурахман Авторханов. Это благодаря ему и ему подобным честным и мужественным людям мир узнал истину о трагедии депортированных народов. На нашу реабилитацию партийная структура во главе с Хрущевым была вынуждена пойти. Полумеры тех далеких лет переплелись в клубок страданий и переросли в нестабильность сегодня, незаживающей раной отзываются эти полумеры для братского ингушского народа и аккинцев, как и для бывших горных районов Чечни, по сегодняшний день ждущих своего высочайшего признания» [1:200]. Это второй из отмеченных выше источников.

Далее следует резюме В. Тишкова этих цитат, сразу обеих, как единого целого: «Таким образом, несмотря на внешне миролюбивую риторику, Авторханов формулирует открытый призыв к новому кругу дезинтеграции бывшего СССР, на сей раз путем отделения от России Северного Кавказа (Курсив мой.– А. М.). Облекается этот призыв в идею освободительной революции. Эта идея оказалась позднее настолько непререкаемой, что подвергать ее сомнению уже было невозможно. Как пишет Таймаз Абубакаров, даже самая радикальная антидудаевская оппозиция не могла вырваться из этой идеологической парадигмы, что и было основным препятствием для становления социально-экономических основ чеченского суверенитета, который не мог существовать вне российского экономического пространства».

Что же касается самого Дудаева, то он «стал не просто заложником курса на независимость, но и заложником  этой идеи, доводимой до крайности, когда желанной становилась независимость вообще как таковая, в том числе и от своего родного чеченского государства. Поражает также претензия представителей старшего поколения со ссылкой на адат и на право старейшин предписывать нынешнему поколению повестку действий. Со стороны Авторханова это был действительно реванш за пережитые им травмы, но только осуществлять его должны были уже чеченцы, лично не пережившие депортацию и другие преступления сталинского режима» [1:200-201].

Резюме поражает резким контрастом своему основанию – резюмируемому материалу и вольным обращением с ним. Составляющие его выводы не следуют из содержания цитат, из которых они сделаны (что аргументируется ниже). Поэтому не корректно начинать резюме с «логического мостика» «таким образом», уместного только при обусловленности выводов их основанием, если они вытекают из него.

В резюме сразу после «таким образом», позиция А. Авторханова объявлена «внешне миролюбивой риторикой». Это означает, на наш взгляд, подмену действительной позиции А. Авторханова, изложенной им самим, противоположной, по нашему мнению, бездоказательной, надуманной. А. Авторханов в приведенной цитате настоятельно просит Дудаева забыть о газавате, вооруженной борьбе за свободу, использовать только политические, только мирные средства, так как «мы живем в новое время, в новых условиях и с новой Россией» (курсив мой – А.М.). Причем у А.Авторханова – не призыв к этой борьбе, и не его призывом она была вызвана, а призыв не переступать рамки ее мирных форм, поскольку она уже охватила (как он считал) Северный Кавказ, как и другие «окраинные республики бывшего Советского Союза», завоевавшие свободу мирным путем. А. Авторханов был категорически «против повторения кавказской войны», против «свободы и независимости» «любой ценой». Для него был однозначно неприемлемым очевидно пагубный для чеченского народа лозунг «свобода или смерть», тем более, находясь в «новых условиях и с новой Россией». Именно в этом состояла принципиальная позиция А. Авторханова. Он выразил ее предельно четко и недвусмысленно, что, казалось бы, исключает возможность ее иной интерпретации.

Нельзя было и умолчать такую позицию А. Авторханова: она получила широкую огласку, так как о ней писали не только в местной (Чечня), но и всероссийской прессе, и была принципиально значима в оценке личности А. Авторханова, интерес к которой все более возрастал, особенно в Чечне и других северокавказских регионах. Думается, что именно это вынудило В. Тишкова отразить ее в приведенной им цитате. Однако признать ее такой, какова она есть на самом деле, он не мог: это исключало возможность создания замысленной им конструкции личности А.Авторханова. Но и обоснованно опровергнуть ее, на наш взгляд, было невозможно. Оставалось только одно: подмена действительной позиции А.Авторханова искусственной, вымышленной. Это именно и реализовано В. Тишковым.

Подлинная позиция А. Авторханова им голословно объявлена «внешне миролюбивой риторикой» и с порога, в первой же строчке резюме, отброшена. Сразу за этим, в том же предложении, словно компенсация отнятого, А.Авторханову делается «подарок» в виде следующего очередного вывода: «Авторханов формулирует открытый призыв…к отделению от России Северного Кавказа» (курсив мой – А.М.). В резюме далее сказано, что этот (якобы авторхановский) призыв «облекается в идею освободительной революции». А эта идея «оказалась позднее настолько непререкаемой», что ее заложниками стали даже Дудаев и «самая радикальная антидудаевская оппозиция».

Нет сомнения, что за этим мыслится «фигура Авторханова, которая (по В. Тишкову – А.М.) оказала особое влияние на ситуацию в Чечне»: резюме посвящено А.Авторханову; он употребил понятие «освободительная революция», говоря о своем понимании событий в регионе; эти составляющие резюме напрямую увязаны с указанным, якобы, призывом А. Авторханова и, наконец, они адекватны характеру данного резюме. В резюме, таким образом, именно А. Авторханов представлен, по сути, как крестный отец событий, связанных с Дудаевым и, в конечном счете, обернувшихся войной в Чечне с ее жуткими последствиями. Сделано это искусственно.

Поскольку «формулирование открытого призыва» к сецессии Северного Кавказа А. Авторханову бездоказательно приписано, он никак не мог этот призыв в качестве своего облекать в какую-либо идею и, следовательно, обеспечить ей указанную в резюме необычайную непререкаемость. А. Авторхановым лишь сказано, что происходящее в регионе, на его взгляд, есть «начало освободительной революции народа за свою независимость, независимость Северного Кавказа…». Где здесь (или в другом месте рассматриваемой цитаты) у А. Авторханова призыв к отделению Северного Кавказа от России, и его облекание в идею освободительной революции? Да и будь у него такой призыв, зачем было его облекать в эту идею?

Разве мобилизационный ресурс призыва к независимости Северного Кавказа уступает подобному потенциалу идеи освободительной революции? Если уступает, почему бы А. Авторханову не выступить с этой идеей сразу, до указанного призыва или без него? Что ему мешало сразу «взять быка за рога»? Эти вопросы естественны и лишний раз свидетельствуют, что А. Авторханов не был ни автором указанного призыва, ни причиной его трансформации «в идею освободительной революции». Не был он и агитатором этой идеи. И не его стараниями она приобрела абсолютную «непререкаемость». Было бы это не так, автор резюме представил бы конкретные доказательства справедливости своей (противоположной) точки зрения. Такие доказательства, однако, им не представлены.

Вообще-то «непререкаемость» идеи освободительной революции, трактуемой как отделение Чечни от России, а не как освобождение от партократии, явно гипертрофирована, о чем, например, свидетельствуют такие известные реалии, как надтеречная оппозиция, многомесячный массовый антидудаевский митинг на Театральной площади в Грозном, череда «усмирительных» вооруженных походов дудаевцев в населенные пункты республики и т.д.

Автора резюме «поражает также», наряду со всем вышеотмеченным приписанным им А. Авторханову, и «претензия представителей старшего поколения со ссылкой на адат и на право старейшин предписывать нынешнему поколению повестку действий». Именно так трансформирована просьба А. Авторханова к Д. Дудаеву забыть о газавате, вооруженной борьбе. Судя по всему, подобная реакция вызвана не столько просьбой как таковой и не формой ее выражения, сколько ее сутью, она не только не вписывается в образ А. Авторханова, замысленный В. Тишковым, но и делает его невозможным. Просьба в ее авторхановском изложении, без корректировки в духе «предписательности», никаких признаков «претензии» не содержит и не могла содержать: слишком различны статусы «действующих лиц» – «престарелый эмигрант» и преисполненный гордостью «генерал-президент». Она изложена адекватно случаю и менталитету чеченцев, кавказцев в целом, у которых уважение старших относится к ключевым традиционным ценностям.

Трудно предложить, что это не известно ученому – историку и российскому этнографу №1. Впрочем, вероятно, можно что-то и подзабыть, или ошибаться, когда не ведешь непосредственное исследование описываемого этноса [1:10], а описываешь этот этнос, глядя на него из окна далекого московского кабинета и черпая сведения о нем из источников сугубо субъективного характера: газетных публикаций «по поводу», случайно или по делу оказавшихся в кабинете у тебя лиц, так или иначе общавшихся с представителями этого этноса или сами являющиеся таковыми, «моих информаторов», «моих коллег», «моих знакомых», «моих сослуживцев» и т.д., вплоть до ненароком услышанного разговора пассажиров общественного транспорта. Возможны и другие причины, в том числе непреходящего характера, которые обычно не оглашаются.
В резюме одним из главных, если не главным, является вывод: «Таким образом, несмотря на внешне миролюбивую риторику, Авторханов формулирует открытый призыв… отделения от России Северного Кавказа».

Считаем этот вывод неверным, ибо он не следует из цитированного текста А. Авторханова. «Престарелый чеченский эмигрант (с января 1943 г. – А.М.), который никогда не видел современную Чечню и его жителей, а по некоторым данным, даже считал, что все чеченцы сгинули в депортации» (В. Тишков), высказал свое видение происходящего в Чечне и на Северном Кавказе, что сам и отмечает: «Это, по-моему… (Курсив мой – А.М.)». Из своего полувекового эмигрантского далека А. Авторханов увидел в этнополитических процессах в регионе: а) «бунт детей в отместку за гибель своих отцов и матерей в адских условиях депортации…»; б) «всенародный протест против все продолжающегося господства старых структур власти в Чечено-Ингушетии»; в) «начало освободительной революции народа за  свою независимость, независимость Северного Кавказа…» от партократии, тоталитаризма. Так понял и воспринял бурные и громкие, особенно на фоне былой «спячки народов», события дезинтеграционной направленности, охватившие в условиях рассыпающейся «империи Кремля» Северный Кавказ (но не только), «немецкий политолог чеченского происхождения Абдурахман Авторханов» (В. Тишков).

Не понятно, где в этом «открытый призыв» к сецессии Северного Кавказа. Да, он использует, наряду с другими понятиями, и появившиеся задолго до него выражение «независимость Северного Кавказа». Однако едва ли надо доказывать, что упоминание, предположение или констатация какого-либо явления еще отнюдь не означает «открытого призыва» к нему. Это понятия, лежащие в качественно отличных друг от друга смысловых плоскостях. Игнорируя этот очевидный факт, А. Авторханову можно приписать, особенно учитывая обширность его научной и публицистической продукции, не только «формулирование» указанного «открытого призыва», но практически, все, что угодно, например, «холодную войну» между СССР и Западом, старческую немощь иных генсеков ЦК КПСС, протестные настроения в странах бывшего «социалистического лагеря» и т.д.

Подобным образом можно поступить при желании с любым автором, в том числе, естественно, и с самим автором «Этнографии чеченской войны», который, кстати сказать, не поскупился на «нелестные» характеристики для рассматриваемого им этноса, не без «дипломатичности» обильно используя для этого (кроме собственных) высказывания и мнения «моих» «источников», «информаторов», «собеседников» и т.д. Так что в этом плане в отношении данного автора придумывать что-либо нет необходимости, в отличие от того, как он это сделал в отношении А. Авторханова, приписав ему, в частности, «формулирование открытого призыва к… отделению от России Северного Кавказа».

Такой призыв, будь он у А. Авторханова на самом деле, был бы равносилен призыву к «повторению кавказской войны периода Шамиля», то есть призыву к тому, против чего он прямо и однозначно выступал. Ни подобного коренного изменения своей позиции, ни такой вопиющей логической несуразности допустить А. Авторханов не мог по определению, тем более в одном и том же небольшом абзаце. А. Авторханов как умудренный нелегким жизненным опытом человек и проницательный ученый-политолог с аналитическим складом ума был сторонником целостности «новой России». Вот что, например, по этому поводу сказано в статье доктора исторических наук, профессора Я. Ахмадова: «На пороге третьего тысячелетия рухнул «мир Гулага» (А. Солженицына – А.М.) и начал рассыпаться «мир империи Кремля» (А. Авторханова – А.М.). Однако здесь-то и возникли сложнейшие проблемы, ибо гибнущая идеократическая система увлекает за собой в пропасть и собственно российскую государственность.

Не случайно поэтому, что как А.Солженицын, так и А. Авторханов, независимо друг от друга, пришли к выводу о необходимости сохранения целостности России и поддержки курса реформ, проводимого официальным руководством Российской Федерации. Так, в недавнем интервью газете «Завтра» А. Авторханов резко критикует Верховный Совет РФ (Председатель Р. Хасбулатов – А.М.) (ныне разогнанный) как «пробольшевистский» и, более того, в категорической форме выступает против раздробления России» (Курсив мой.– А.М) [5, с. 61].

Признал это как-то и сам В. Тишков: «Ряд видных чеченцев создали в США партию «Вайнах» и Северокавказский комитет в Америке, которые заняли позицию поддержки независимости Чечни, хотя некоторые его лидеры, как, например, АвторхановАбдурахман, известный историк и писатель, не поддержали курс на разрыв с Россией» [1:239]. Однако в контексте всего написанного им о последнем – это признание воспринимается лишь как обмолвка, но не как корректировка автором своей генеральной оценки А. Авторханова. Тем более, что на этой же странице своего сочинения автор пишет о его (А. Авторханова) якобы диаметрально противоположной позиции: «Заявление самого знаменитого чеченца-диссидента, проживающего в Мюнхене, о том, что «свободу независимой Чечни сумеют защитить с оружием в руках внуки тех, кто был выслан в 1944г. в Среднюю Азию в вагонах для скота», было обнародовано в Грозном во время празднования трехлетней годовщины чеченской революции. Этот акт оказал сильное воздействие, разжигающее воинственный дух дудаевцев и как бы дающее внешнее благословление на борьбу» [1:239]. Таков очередной «авторхановский» источник и его тишковский комментарий.

К сожалению, автор не указал «адреса» приведенной им цитаты. Поэтому нет возможности оценить ее в контексте, из которого она взята, что принципиально важно, ибо, как справедливо заметил еще М. Горький, за «дай Боже», вырванное из контекста, любого можно подвести под виселицу» (в условиях господства идеологии воинствующего атеизма – А.М.). Между тем, А. Авторханов полагал, что реальной угрозой «свободе» Чечни чреват «курс на разрыв с Россией». Поэтому он не только не давал, даже «как бы» «благословения» на вооруженную борьбу с Россией, но, напротив, как было показано выше, настойчиво просил и убеждал Дудаева не становиться на такой путь. Что касается «драйвового» стиля автора и набора «крепких» терминов и их сочетаний («обнародовано», «сильное воздействие», «разжигающее», «воинственный дух», «благословение на борьбу»), они не способны компенсировать дефицит аргументов и фактов. Не в этом ли причина отсутствия в «указателе имен» книги В.Тишкова в перечне страниц, где упоминается А. Авторханов, страницы 239, на которой сказано о его несогласии с «курсом на разрыв с Россией»?

Однако вернемся к рассматриваемому резюме В.Тишкова. Очередным выражением его надуманности служит и следующее умозаключение, сделанное на основе отмеченной выше не существующей «претензии» Авторханова: «Со стороны Авторханова это был действительно реванш за пережитые им травмы…» от сталинского режима. Обозначенная здесь «реваншистскость» А. Авторханова тут же, в самом начале следующего предложения (оно не входит в само резюме) трансформирована в утверждение: «Идеология реванша происходила и от других внешних подсказчиков…» (Курсив мой. – А.М.) [1, с. 201]. Значит, от Авторханова она «происходила» точно.

Вот такими приемами А. Авторханов превращен в идеолога реваншизма и «внешнего подсказчика» с претензиями «предписывать нынешнему поколению повестку действий» – вооруженную борьбу. Ясно, что эти «подсказки» и «повестка», будь они на самом деле, по определению не могли бы не соответствовать приписанной ему идеологии, то есть не быть по своей сути реваншистскими. Это было бы равносильно подстрекательству, призыву к «газавату», вооруженной борьбе, против чего А. Авторханов открыто и прямо выступал, что мы уже не раз подчеркивали. Поэтому безосновательно стремление приписать А. Авторханову намерение осуществить «реванш за пережитые им травмы» от сталинского режима руками чеченцев, лично не переживших его (этого режима) преступления, то есть бросить их на массовый убой. Тем более, что А. Авторханов находился в «здравом уме и твердом рассудке». Во всяком случае, в резюме не содержится открытого утверждения обратного.

Если А. Авторханова действительно следует понимать, как в резюме, естественно возникает вопрос, почему бы ему свою позицию, включая и «идеологию реванша» не изложить так, чтобы она была правильно понята без переводчиков и подсказчиков теми, кого он в отместку за себя, якобы, стремился поднять на «смертный бой»? Кого или чего он опасался? Излагал же он открыто и понятно свою резко критическую позицию в отношении «империи Кремля» и ее хозяев еще при их жизни и всесилии.
На самом деле, подобным образом он поступил и со своей позицией в отношении событий в Чечне: изложил ее открыто и максимально доступно, понятно, без оговорок и недомолвок. И в первом, и во втором случаях А. Авторханов одинаково находился вне России. Однако он, понятно, никак не мог в какой-либо форме (открыто или завуалировано, прямо или «по-эзоповски») огласить позицию, придуманную для него в резюме в пику его собственной и ему глубоко чуждую.

Так выглядит «соответствие» этого резюме первому из его вышеуказанных столпов – тексту самого А. Авторханова.
Вторым из них является приведенная выше цитата из газетной статьи «грозненского пенсионера». Именно непосредственно  после нее следует рассмотренное нами резюме, начинающееся, как принято, со вступительного  «таким образом». Это представляется так же неуместным, как и в применении к первому столпу резюме.
Следуя критерию ее отношения к А. Авторханову, указанную цитату можно разделить на две части: имеющую отношение к А. Авторханову и не имеющую к нему реального отношения и самим автором не задействованную в резюме.
В первой из них «грозненским пенсионером» А. Авторханов причислен к людям «передовой мысли» (как один из первых среди них), которым вместе с «мировым сообществом наций» чеченский народ (подобно другим депортированным народам) обязан «своим возрождением», то есть реабилитацией.

Так это или нет, в нашем случае не принципиально, как и то, что данный автор – не пионер подобного мнения. Важно другое – что подвигло автора резюме на включение в его основу этого тезиса? Ведь он «плюсовый» для А. Авторханова (и по факту, и в свете известных документов по реабилитации депортированных народов), а его образ в резюме сугубо «минусовый».
Во второй части «грозненский пенсионер» пишет, что «полумеры» власти в деле реабилитации народа «переросли в нестабильность сегодня» и создали болезненные проблемы, сохраняющиеся по настоящее время. При этом он никак не связывает это (и совершенно справедливо) с А. Авторхановым.

Тем не менее, автор резюме превращает этого пенсионера в своего союзника в создании угодного себе образа А. Авторханова, а сказанное им – в один из столпов данного резюме, которое, напомним, базируется на постулате о, якобы, сформулированном А. Авторхановым призыве к сецессии Северного Кавказа. Представляется, что излишность комментария здесь предельно очевидна. Они были бы излишними даже если указанное «формулирование» на самом деле имело бы место, ибо до него очень и очень далеко от стремления к реабилитации преступно депортированного народа. А оно к тому же еще не имело место быть.

Также, естественно, вызывает недоумение сама попытка автора резюме опереться на газетную статью «грозненского пенсионера» (сказано не в укор последнему), как на некий базовый документ для характеристики А. Авторханова – при наличии множества публикаций как его (А. Авторханова) самого, так и о нем, в том числе и грозненских авторов, включая ученых, например, в сборнике «Авторхановские чтения», вышедшем в Грозном почти за 10 лет до сочинения В. Тишкова. Если же учесть, что этот документ практически не «присутствует» в тишковской конструкции образа А. Авторханова, напрашивается вывод о его иной функции. Представляется, что она, скорее всего, могла состоять в обеспечении отрыва (хоть какого-то) выводов из текста А. Авторханова от самого этого текста: уж слишком очевидно несоответствие этих выводов данному тексту, чтобы излагать их непосредственно после него. Поэтому, как представляется, нужен был хоть какой-то туман. Такова же, на наш взгляд, и мотивация появления общего, единого резюме текстов А. Авторханова и «грозненского пенсионера», хотя оно практически «основано» только на тексте первого. Так обстоит дело с «соответствием» резюме своему второму источнику.

Третий источник – это следующее описание российской журналисткой Ириной Дементьевой увиденного ею осенью 1991 г. в Грозном:
«На фронтоне здания Совмина в Грозном цитата из Корана: Сейте мир между вами. Моххамед». А чуть ниже: «Маршо е ожал!» – «Свобода или смерть!». Одно перевод с арабского, другое – с испанского. Древняя мудрость и юное нетерпение. И на митинге – впереди на стульях сидят степенные старики в папахах, а за ними бритоголовая молодежь с горящими глазами и дедовскими ружьями на ремнях» [1:258].
Казалось бы, из этой зарисовки уж точно невозможно извлечь что-либо для характеристики А. Авторханова: в ней он не только не упоминается, но и не содержится ничего, что могло бы ассоциироваться с его именем (подтверждено и нашим опросом среди научной и творческой интеллигенции Грозного). Однако фантазия может многое…

Перед приведенной цитатой В. Тишков делает упрек журналистке (отнюдь не новичку) за «романтико-героический стиль» описания увиденного, а после нее поучает (естественно, не только журналистку): «На самом деле эта картинка должна читаться гораздо сложнее (выделено мной – А.М.): именно старшее поколение, включая ученого-эмигранта Абдурахмана Авторханова и местных «стариков», а также активисты из людей среднего возраста сформулировали наиболее нетерпеливую и нереализуемую повестку вооруженной борьбы за свободу, но воевать пришлось уже всем, начиная от юнцов. Не дедовские ружья были в Чечне, а приличный арсенал Советской Армии» [1:258].

Чем не «претензия предписывать нынешнему поколению повестку действий»? Правда, не понятно, какова ее основа: то ли это право старшего, которое, как отмечено выше, по собственному заявлению В. Тишкова, его «поражает» (тогда, напомним, это связывалось с А. Авторхановым), или по праву знатока, хотя к тому времени он сам, опять же по собственному признанию, не был в Чечне и, естественно, не видел происходящего там, в отличие от «российской журналистки», чья «картинка» вызвала у него реакцию и мысли, которые действительно не могут не поражать, как и вольное обращение с ней.

Именно в связи с ее интерпретацией В. Тишков формулирует и, пожалуй, наиболее рельефно реализует свой метод исследования, согласно которому события в Чечне и их описание «должны читаться гораздо сложнее». Если бы при этом автор следовал принципу «зри в корень», этот метод можно было бы только приветствовать. Но, к сожалению, у него наблюдается прямо противоположное: «оправдание» очевидных вымыслов, домыслов и вольного обращения с фактами. В том числе и в случаях рассмотренных нами ранее. Надо отметить, что этот метод используется автором еще до его открытого формулирования и предписания в качестве руководства чеченоведам. Именно он «позволяет» ему произвольно толковать факты, вписать А. Авторханова практически в любое событие, эпизод или сюжет, а также приписать ему любые взгляды, призывы и притязания.

Применив свой метод, этнограф смог коренным образом изменить «картинку» «российской журналистки», описавшей то, что сама лично видела. В тишковской версии в ней («картинке»): вместо «степенных стариков» – «старшее поколение», якобы сформулировавшее «наиболее нетерпеливую (какая там «степенность») повестку вооруженной борьбы за свободу»; вместо «дедовских ружей» (которые на начальном этапе брожения действительно были основным оружием многих вовлеченных в него людей, а большинство не имело и их, пока выводившиеся из Чечни воинские части почему-то не оставили там горы оружия) – «приличный арсенал Советской армии»; вместо только одних «стариков» в «чистом» виде – все «старшее поколение, включая ученого-эмигранта Абдурахмана Авторханова» как соавтора указанной воинственной «повестки».

Обескураживающий пассаж. Автор, во-первых, бездоказательно приписывает экстремистскую «повестку» борьбы против России львиной доле взрослого населения Чечни, во-вторых, не только бездоказательно, но и прямо противореча доказательству, причисляет А. Авторханова к авторам такой «повестки». Напомним, А. Авторханов говорит: «Я против повторения кавказской войны периода Шамиля, мы живем в новое время, в новых условиях и с новой Россией» и призывает Дудаева: «Забудьте, пожалуйста, о газавате. Ищите наше спасение и свободу, на тех же путях, на которых их завоевали окраинные республики бывшего Советского Союза», то есть изберите политический, мирный путь, но не газават, не путь войны. Причем это не призыв стать на тропу борьбы за «наше спасение и свободу», а призыв к тем, кто уже стал или может стать на этот путь – исключить вооруженный вариант. Это диаметрально противоположно сформулированной, якобы, при участии А. Авторханова «повестке вооруженной борьбы за свободу».

Факты, однако, не всегда и не у всех аналитиков «этнографии чеченской войны» почитаемы и служат аргументом. Если этого требует политико-идеологическая конъюнктура, факты, к сожалению, просто отбрасываются или перевираются, заменяются домыслами и мифами.
Не трудно видеть, что предписание «читать гораздо сложнее», (курсив мой – А.М.) открывает широчайший простор для фантазии, подмены действительного, реального А. Авторханова придуманным, вымышленным, но угодным автору, соответствующим его априорной установке. А то, что это за рамками научности, – не беда, главное – чтобы сработало, хотя бы на какое-то время. Ведь сработал же невольно напоминаемый методом В.Тишкова очень схожий с ним метод «нового прочтения» документов и исторических событий «шовинистически настроенного (как пишет В.Тишков – А.М.) местного ученого В.Б. Виноградова – археолога, взявшегося при поддержке обкома за построение официальной версии истории Чечено-Ингушетии…» [1:132], успевшей немало навредить пока пребывала в силе. (Эта страница не включена в перечень «виноградовских» в «Указателе имен» книги В.Тишкова.

Еще за 67 страниц до конкретного рассмотрения вопроса по существу В.Тишков, говоря о факторах воздействия на обстановку в Чечне в предконфликтный период, пишет: «Самым большим интеллектуальным раздражителем стали работы чеченского эмигранта Абдурахмана Авторханова. В оценке его имени и его роли я расхожусь с общепризнанными высказываниями (курсив мой – А.М.). Обычно приводится известное предостережение почтенного и уважаемого в научных кругах чеченского политолога, который написал Дудаеву некое наставление «не порывать с Россией». Для меня здесь важнее не отдельное высказывание, которое можно трактовать и как банальное клише «вместе с Россией». Именно с последнего заверения начинался каждый вариант старого и нового сепаратизма. Для меня важен эмоциональный и политический эффект драматически исполненного и крайне популярного в начале 1990-х годов произведения, одно название которого – «Империя Кремля» говорило само за себя» [1:132].

«Покосточный» разбор этого заявления означал бы хождение по второму кругу, ибо здесь – то же отношение автора к фактам («некое наставление», «отдельное высказывание», «банальное клише», «для меня важен») и предпочтение трудноверифицируемому, но явно гипертрофированному «эмоциональному и политическому эффекту» работы А. Авторханова «Империя Кремля», если при этом имеются в виду чеченцы.

В массе своей они знали эту «Империю» «вживую» или непосредственно от ее прямых жертв. Именно этот фактор был базовым в мобилизационной практике сепаратистов. Книга же А. Авторханова была дефицитом и ознакомиться с ней в лучшем случае могли только единицы даже среди интеллектуалов. Некоторые из них, кстати, смогли приобрести ее лишь в 2005 году в Москве, куда они приехали на Всероссийскую научно-практическую конференцию «Чечня и чеченцы: история и современность». К тому же участники деформационных социальных процессов в Чечне в массе своей не относились к самой читающей части населения.

На публичном мероприятии – «Авторхановских чтениях» (конец мая 1994г.) А. Авторханов презентовался как ученый (главным образом) и общественный деятель. Среди докладчиков не было сторонников сепаратизма, и доклады не содержали какие-либо новые, не тиражируемые советской прессой и другими публикациями различных авторов, «кромольные» идеи мобилизационного характера. Напротив, именно на этих Чтениях была озвучена отмеченная выше позиция А. Авторханова: сохранение целостности России, поддержка курса реформ ее руководства [5:61].

Дальнейший разговор о книгах А. Авторханова вывел бы за рамки источников, конкретно использованных В.Тишковым. Об этих книгах же им сказано только, что они стали «самым большим интеллектуальным раздражителем», а об «Империи Кремля» – что ее «одно название… говорило само за себя». Ясно, что здесь нет предмета для содержательной полемики по конкретным вопросам, ибо оппонентом выражено только общее негативное отношение к роли данных книг. Поэтому подчеркнем лишь, что их основное содержание – критический анализ враждебного всем народам бывшего СССР и в конечном счете рухнувшего партократического тоталитарного режима.

К тому же А. Авторханов – отнюдь не единственный эмигрант, критиковавший этот режим. Таких, как известно, немало, они отличались этническим многообразием и лишение их сочинений подобной отмеченной относительно авторхановских работ функции «интеллектуального раздражителя» вряд ли было бы справедливым. Также интернациональным был и состав могильщиков этого режима и СССР.
Что же касается личности и работ А. Авторханова, они действительно сильно раздражали лидеров большевистско-коммунистического тоталитаризма и раздражают некоторых современных авторов. Если с первыми всё ясно, то о причинах подобной реакции последних можно лишь догадываться.

Как представляется, вышеизложенное приводит к правомерному выводу: рассмотренная оценка личности А. Авторханова и его роли в событиях в Чечне в 1990-е годы, «расходящаяся с общепризнанными высказываниями», отличается высоким уровнем уязвимости аргументации.
Таким образом, установка на оценку личности А. Авторханова и его роли в событиях в Чечне в 1990-е годы, расходящуюся «с общепризнанными высказываниями», приводит ее автора к конструкции образа мало схожего, а в главных характеристиках противоположного реальному А. Авторханову. В этой конструкции А. Авторханов представлен как: устойчивый поборник отделения от России Чечни и всего Северного Кавказа; идеолог реваншизма, жаждущий отмщения за свою личную трагедию при сталинском режиме и призывающий к мести молодежь; автор (соавтор), «наиболее нетерпеливой и нереализуемой повестки вооруженной борьбы за свободу»; «крестный отец» идеологии и политики Дудаева и т.д.

На наш взгляд, не исключено, что это сделано не случайно: такой А. Авторханов хорошо вписывается в созданный в угоду политической конъюнктуре негативный образ этноса, к которому он принадлежит по происхождению. Однако факты, аргументы и приемы, использованные в этих целях, по нашему мнению, говоря сдержанно, трудно признать корректным.

Такое внимание вопросу об А. Авторханове нами уделено ввиду его принципиального значения. В Чечне А. Авторханова воспринимают и почитают как крупного ученого-обществоведа с мировым именем за его вклад в развенчание преступности сталинского тоталитарного режима, его шокирующих злодеяниях против «своих» народов, в их реабилитацию, стремление предотвратить очередную трагедию чеченского народа в переломный период российской истории в конце ХХ века, настоятельный призыв не допустить новой Кавказской войны, забыть газават, выступление «в категорической форме против дробления России» и т.д. Об этом и подобном говорили, например, участники Авторхановских чтений (Грозный, 1994 г., май.

Организаторы – межотраслевой научно-технический и Учебно-методический комплекс «Iилма» («Наука» – А.М.), Институт этнополитических исследований) [6] и Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения А. Авторханова (Грозный, 2008 г., октябрь. Организаторы – Правительство, Министерство образования и Академия наук Чеченской Республики) [7]. «Чтения» и конференция, на которых в числе докладчиков были ученые, известные не только в РФ, но и в зарубежье – В.Х. Акаев, Я.З. Ахмадов, Ш.А. Гапуров и др., высоко оценили личность А.Авторханова как крупного ученого, активного публициста, прогрессивного общественного деятеля.

Конференция рекомендовала соответствующим властным структурам, государственным учреждениям и общественным организациям Чеченской Республики осуществить комплекс мер по изучению и популяризации научно-творческого наследия и личности А. Авторханова. Рекомендованные конференцией меры частью выполнены и выполняются. Более частыми стали публикации, включая научные, об А. Авторханове, его работы все активнее вовлекаются в научный оборот исследователями и используются в системе образования, его именем названа одна из улиц в центре Грозного и т.д.

Такое отношение к личности А. Авторханова базируется на достоверных источниках, оно, следовательно, вполне правомерно и поэтому, на наш взгляд, его следует придерживаться и впредь, если, разумеется, не обнаружится веское основание для иного. Таковым, безусловно, нельзя признать тенденциозные конструкции вышерассмотренного типа, которые можно создавать в каком угодно количестве без особого напряжения.

Литература

1.    Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте. Этнография чеченской войны. М.: Наука. 2003.
2.    Гапуров Ш.А., Хатуев И.З. Абдурахман Гиназович Авторханов: подвиг длиною в жизнь// А.Г. Авторханов – ученый, публицист, общественный деятель. Материалы Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения А.Г.Авторханова (г. Грозный, 21-22 октября 2008 г.). Назрань, 2008.
3.    Михайлов А.Г. Чеченское колесо: генерал ФСБ свидетельствует. М.: Коллекция «Совершенно секретно», 2002.

4.    Кадыров А.А. Российско-чеченский конфликт: генезис, сущность, пути решения. Дисс. канд. полит. наук. М., 2003.
5.    Ахмадов Я.З. «Мир империи Кремля» АбдурахманаАвторханова и некоторые вопросы геополитики //АбдурахманАвторханов и политическая история Кавказа. Авторхановские чтения (г.Грозный, 3-31 мая, 1994 г.). Грозный, 1994.
6.    Абдурахман Авторханов и политическая история Кавказа. Авторхановские чтения (г.Грозный, 3-31 мая, 1994 г.). Грозный, 1994.
7.    Материалы Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения А.Г. Авторханова (г.Грозный, 21-22 октября 2008 г.). Назрань, 2008.

Вайнах №5-6, 2015.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх