Абдулла Гапаев. Режиссер Батукаев Гарун Махмудович (1914-1990)

Трудно рассказывать о художнике, располагая о нем минимумом информации. Один из таких – Гарун Махмудович Батукаев – патриарх чеченского театрального искусства, первый национальный режиссер. У меня нет полных и достоверных биографических сведений о нем. Даже в дате об окончании им ГИТИС есть разночтения.
После  депортации  чеченцев  Гарун  Махмудович  Батукаев,  режиссер  с высшим  образованием,  по  фантазии  подручных  Сталина  оказался  на  самой восточной  окраине  Казахстана,  и  хлеб  зарабатывал  чернорабочим  угольной шахты в Лениногорске. В 1946 году он собрал нескольких чеченских актеров и любителей театра, оказавшихся поблизости, и поставил на чеченском языке музыкальный спектакль «Аршин мал алан» по пьесе Гаджибекова. В главных ролях музыкальной комедии выступили Есита Ганукаева, Андарбек Садыков, сам Батукаев.

Самодеятельные актеры, которых привлек к постановке Батукаев, не пели, потому профессиональным актерам, приходилось играть по две-три роли. Спектакль имел успех: картины Кавказа, задорная танцевальная музыка, узнаваемые  персонажи  комедии  покорили  зрителя.  Постановку  оперетты чеченскими актерами заметили власти, ее пришлось поставить на русском и казахском языках. Нашлись даже деньги для этого. После этого и отправили Батукаева в Джамбул создавать областной театр русской драмы.

«Храбрый Кикила» (1938 год)

Это был дипломный спектакль выпускника ГИТИСа. И тут, как мне кажется, будет справедливо, если, чуть отредактировав, приведу подлинные документы той эпохи. Через них у нас есть возможность услышать время, прочувствовать его особенности, проследить за тем, как готовились к работе над драматическим произведением и готовили артистов.

В  те  годы  в  культурных  центрах  было  принято  составлять  письменные документы о своей работе, для чего подробно записывали репетиции и даже спектакли  театра.  Мы  публикуем  краткую  экспликацию  Гаруна  Батукаева  к спектаклю  «Храбрый  Кикила».  Экспликация  или  разъяснение  режиссером (подробное  или  краткое)  своего  замысла  в  те  времена  был  непременным документом каждой постановки, каждый уважающий себя театр имел в штате или  приглашал  стенографистов,  которые  вели  полные  записи  репетиций,  на которых  режиссер,  артисты  тщательно  анализировали  пьесу,

разбирали  ее по деталям; исходя из авторской концепции, сочиняли подробные биографии персонажей,  чтобы  создать  на  сцене  полноценный,  объемный  спектакль  с
емкими  образами  героев.  Так  составался  ценный  исторический  документ, который служил еще и учебным материалом. Именно из них и свидетельств современников  мы  узнаем  о  важных  событиях  творческих  коллективов.

Письменные материалы репетиций еще служили бесценным документом для истории театра и его творческих поисков. Для чеченского театра следовало бы восстановить эту практику.
Спектакль  «Храбрый  Кикила»  для  дипломанта  Г.  Батукаева  оформил художник  Э.А.  Бернгард,  блестящую  музыку  написал  композитор  А.И. Александров,  который  долго  и  плодотворно  работал  в  Чечено-Ингушетии, песню Кикилы, которую впоследствии распевала вся республика, написал поэт Арби Мамакаев.

Итак, 1938 год.

 Старая эпоха представляла собой смесь разных народов. Некогда Грузия была в составе Арабского халифата.  В  13-14  веке  здесь  господствуют монгольские ханы, в 17 веке в Грузии господствует Персия.  Все  эти  нашествия  племен  и  народов оставили  отпечатки  на  культуре  и  быте грузинского  народа,  но  войны  разорили  страну, сократили ее население. После падения халифата в Грузии образуется несколько царств во главе с грузинскими царьками.

Молодые  авторы  свою  сказку  построили  на основе народных сказок, взяв эпоху, когда Грузия была  поделена  между  отдельными  царьками.
Действие происходит 400-500 лет назад.
«Сказка  о  храбромКикиле»  –  является  драматическим  произведением братского народа, у которого народные сказания, сказки близки чеченскому и  ингушскому  народам,  ибо  взятые  авторами  в  основу  своего  произведения сказки, есть и у чеченцев и ингушей.

Чеченский  и  ингушский  зритель  любит  веселый  и  задорный  смех.  Этот смех  нашему  зрителю  может  дать  эта  пьеса,  помимо  этого  она  имеет воспитательное значение, построена на столь явных контрастах бедняков и богачей, которые эксплуатируют народные массы. (Дом богача Иосона и дом бедняка Тома). Цель сказки – это показать народную мудрость.

Сказка эта разрешается в форме комедии-шутки, ибо условия сценической коробки театра не дают возможности полного разрешения сказки, из-за чего выбрасывается  одна  из  картин,  где  заняты  страшные  чудовища.  Чудовищ заменили  разбойниками,  что  чуть  снижает  сказочность  пьесы.  Пьеса решается реалистически, оправдывая каждое явление и момент в спектакле.

Не соблюдается подлинная историчность в оформлении и костюмах, ибо в Грузии за время ее существования побывало много народов, и они оставили отпечатки на костюмах и быте грузинского народа.
Идея,  которая  должна  проходить  через  весь  спектакль  –  народная пословица: «И сила уму уступает, когда она с ним в бой вступает».
В пьесе существует два противоположных лагеря.

Положительные  персонажи:  Кикила,  Тома,  Марта,  Тамро,  Гио,  рабыня-танцовщица.
Отрицательные  персонажи:  Царь,  Визирь,  Свита,  Гонцы,  Дамы,  Иосон, Майко, Вахушти, Судья, разбойники.
Характеристика действующих лиц: Кикила – 37 лет, из бедной крестьянской семьи, в детстве любил слушать народные  сказки  и  сказания,  был  способен  слушать,  не  двигаясь  с  места, несколько часов, ковыряя палочкой землю.

Эта привычка сохранилась на всю его жизнь. Работать не любил, а ходил, слушал и сам рассказывал все это якобы с ним случившиеся вещи и о своих похождениях, главными его слушателями были дети.Любит очень сильно поесть, большой лентяй. Лоб широкий, глаза умные, подбородок  длинный,  худой,  не  соответствует  лбу.  Худой,  одет  в  рваные одежды. Взгляд внимательный, моментально выходит из любого положения.

Походка: ходит мелким шагом, сгорблен, благодаря вечному наклону туловища, ноги смотрят в разные стороны, в коленях сближены, на них держится очень крепко.
Иосон – 43 года, из богатой грузинской семьи, в детстве начал приучаться к коммерции и наживе за чужой счет. При женитьбе отец отделил его от себя и выделил часть накопленного богатства, на котором, путем дачи займа крестьянам,  разбогател.

Ради  того,  чтобы  устроить  свои  дела  и  нажить капитал,  готов  на  все.  Очень  упитан  с  большим  животом,  ходит,  широко расставляя ноги. Голос грубый, глаза красные, нос длинный с горбинкой, ходит медленно с поднятой головой полного величия. Взгляд блуждающий как бы где и что взять, нажить, кого бы обмануть.

Царь Дахтингур – 60 лет, толстый, с большим животом, маленькой головой, тонкими руками и ногами. Движения короткие, сидит с вечно подтянутыми руками и ногами, похож на пузатого паука.
В  спектакль-комедию  «О  храбром  Кикиле»  вводится  ряд  мимических  и текстовых сцен. Вводится специально написанная песенка Кикила, в основе которой лежит идея спектакля «И сила уму уступает, когда она с ним в бой вступает». Эта песенка проходит через всю пьесу лейтмотивом.

Пьеса начинается с пролога от театра с текстом, который вводит зрителя в спектакль, в прологе введен хор, который поет песенку Кикила.
3-я картина разрешена в интермедии, ибо в этой картине важно только то, что Марта снова выгоняет Кикилу из дома.
В  4-ю  картину  введена  массовая  сцена  пробуждения  царя,  колыбельная песня, танец рабыни и т. д.

Введены  танцы  грузинок  и  Кикилы  в  момент  провозглашения  Кикилы визирем. Весь четвертый акт проходит в присутствии всей массы.
5-я  и  6-я  картина  объединены  и  проходят  в  лесу,  вместо  девов,  здесь действуют  разбойники.  В  эту  картину  введены  пир  разбойников  и  бои  на кинжалах.
В пьесу введен проход Кикилы перед картинами, то с веселыми танцами, то с грустным пением.
Пьеса  кончается  эпилогом,  все  действующие  лица  группами  выходят  на сцену с пением песенки Кикилы и на последнем куплете снимают грим и парики, что возвращает зрителя к действительности.
В  спектакле  много  музыки,  каждый  акт  начинается  музыкой,  каждый танец и песню сопровождает музыка.

Профессиональный  чеченский  театр  возник  на  богатой  почве  народного творчества.  Еще  в  конце  ХIХ  века  те  из  чеченцев,  которые  через российские учебные заведения смогли приобщиться к культуре, по примеру студенчества  организовывали  любительские  театральные  группы,  ставили одноактные  пьесы,  скетчи  на  чеченские  темы,  которые  писали  сами.

Кружки художественной самодеятельности вызвали к жизни национальную драматургию и национальную режиссуру.
Наконец, в Чеченский театр пришел первый профессиональный чеченский режиссер  Гарун  Батукаев,  окончивший  перед  самой  войной,  в  1938  году, ГИТИС – государственный институт театрального искусства им. Луначарского.
Гарун  в  качестве  дипломной  работы  выбрал  грузинскую  пьесу-сказку «Храбрый Кикила». Этот выбор был не случайным.

Молодой режиссер знал, что неискушенному в театральных тонкостях чеченскому зрителю, подходит именно такая пьеса с незатейливым сказочным сюжетом. Кроме того, в ней был, так  ценимый  чеченцами,  юмор,  который  давал  возможность  для  устройства на  сцене  красочной  феерии,  праздника.  Г.  Нахуцришвили  и  Б.  Гамрекели написали пьесу в стиле народной комедии, что позволяло подавать ее образы в гипертрофированном виде, использовать народные театральные элементы и персонажей – джухургов (ряженых).

Сюжет таков: по виду простак Кикила обладает изобретательным народным умом.  Он  живет  в  семье  брата,  развлекает  его  детей  (да  и  себя)  сказками, волшебными  историями  о  своих  подвигах.  В  сущности  Кикила  ленивый бездельник, он не хочет ходить даже за дровами. Его брата Тома обманул богач Иосон: нанял его на работу с условием –тот заплатит 1000 рублей, кто первым обидится.

Иосон мучает Тому непосильной работой и издевательствами, что тот не выдерживает. Кикила нанимается к Иосону –условия те же, но сумма удвоена.  Кикила  все  делает  наоборот:  вместо  мытья,  бьет  посуду,  вместо взбивания  сметаны,  бьет  жену  хозяина,  вместо  уборки,  поджигает  хлебные амбары.  В  дальнейших  похождениях  попадает  во  дворец  царя  Дахтингура, излечивает  его  от  икоты  и  переедания,  за  что  тот  Кикилу  делают  визирем.

Далее  Кикила  побеждает  разбойников  и  возвращается  домой  богатым,  где окончательно расправляется с богачом Иосоном и жадным судьей.
«Храбрый  Кикила»  навсегда  вошел  в  репертуар  театра,  занял  в  нем совершенно  особое  место.  Что  же  способствовало  такой  популярности?

«Перед всепобеждающей мудростью народного ума ничто не может устоять», – писал в те дни рецензент. Динамичная по острым сценическим положениям, пьеса позволяла развернуть потенциальные силы театра, служила хорошим материалом  для  режиссерской  фантазии.  По  разнообразию  мест  действия открывала большие возможности художнику. Также обилие песен и танцев давало  возможность  композитору  создать  оригинальную  музыку.

Острые характеры  персонажей  позволяли  актерам  играть  раскованно,  не  стесняясь даже конструктивных отсебятин. Такую установку и волю дал режиссер, и они «дурачились» на сцене, как могли. Не случайно критика и руководство считали спектакль огромным шагом вперед в жизни Чеченского драматического театра, заключающегося  в  том,  что  коллектив  режиссера,  художника,  композитора и  актеров  создал  красочный  синтетический  спектакль  полнокровных сценических  образов  в  народном  стиле.

Ими  являются  в  первую  очередь образы  богача  Иосона  в  исполнении  заслуженного  артиста  республики Ибрагимова  Ильяса,  дурачка  Вахушти  в  исполнении  заслуженного  артиста республики Зубайраева Яраги. Однако особое место в спектакле занимает блестящая  игра  заслуженного  артиста  республики  Мовжди  Бадуева  в  роли
главного  героя  Кикилы,  который  тончайшей  игрой  создал  замечательный образ  на  вид  простоватого,  но  в  сущности  человека  наделенного  народной мудростью, помогающей ему побеждать врагов – богача, царя, разбойников и  неправедного  судью.

В  целом  этот  спектакль  явился  той  удачей  театра, которая  может  быть  только  при  полном  ансамбле  и  согласованности  всех компонентов.  Он  стал  любимым  и  популярнейшим  спектаклем  зрителей Чеченского  театра,  многие  из  которых  смотрели  его  десятки  раз.  А  песня Кикилы,  слова  которой  написал  поэт  Арби  Мамакаев,  стала  народной,  ее пели повсеместно. Масса слов и выражений из спектакля стали крылатыми фразами, вошли в лексикон народа.

Премьера спектакля «Храбрый Кикила» состоялась 2 марта 1939 года, и шел он вплоть до выселения чеченцев в 1944 году. Через 20 лет, в 1958 году Гарун поставит его еще раз, и выяснится, что страшные беды войны и депортации не смогли стереть из памяти яркие образы того спектакля из 1939 года. Народ снова с восторгом пришел на полюбившийся спектакль. Зритель помнил даже мудрые слова песни Кикилы и запел вместе с героем: «Ницкъо а некъ буьту хьекъална, дов дола делча»(сила уступает уму, когда в бой с ним вступает).

При защите дипломной работы Гаруном Батукаевым (спектакль «Храбрый Кикила»)  оппонентом  по  поручению  руководства  ГИТИС  выступил  критик Матвей  Левин.  Он  дал  спектаклю  блестящую  оценку,  и  Государственная комиссия  под  председательством  заслуженного  деятеля  искусств  РСФСР  Б. Захавы приняла работу с оценкой «отлично».

В  журнале  «Театр»  (№  8,  1940  год)  тот  же  критик  Матвей  Левин  писал: «Приезжая  в  Грозный,  неожиданно  увлекаешься  блистательным  спектаклем «Храбрый  Кикила»  в  Чечено-Ингушском  национальном  театре.  Спектакль, поставленный  молодым  режиссером  Гарун-аль-Рашид  Батукаевым,  пленяет, как красивая песенка и недаром он так популярен далеко за пределами города, в горных аулах республики». Гарун-аль-Рашид! Это прозвище Харон Батукаев получил  в  институте,  из-за  созвучия  своего  имени  с  именем  знаменитого баггдадского халифа, покровителя искусств и героя сказок «Тысячи и одной ночи».

«Совдат и Дауд»
(премьера 9 сентября 1959 года)

В пьесе Абдуллы Хамидова«Совдат и Дауд» дана социальная панорама жизни чеченского общества начала ХХ века, она как бы просвечена рентгеновскими лучами.  Создавая  правдивый  портрет  общественного  устройства  чеченского народа,  автор  показывает  и  источник  зла  –  это  отдельные  корыстолюбивые светские  заправилы  села,  лицемерные  духовные  отцы,  которые  вступили в  сговор  с  царской администрацией  с  целью  угнетения  и  грабежа  простых людей.

Власть всегда маскируют свои истинные цели, бессовестно и цинично использует  обычаи,  религию  народа.  Сколько  не  прошло  времени,  природа власти не меняются. Ее личные материальные интересы становятся превыше всего. Власть без стыда пройдет по трупам, чтобы сохранить себя, для нее нет моральных границ, она всегда двулична.

Обычай кровной мести был у всех народов. Многие народы сохраняют его до сегодняшнего дня. И чеченцы в том числе. Меняются люди, меняются времена, обновились многие правила и традиции, но этот обычай все еще остается.
Премьера спектакля «Совдат и Дауд» в постановке Батукаева состоялась 9 мая 1959 года. У Батукаева тема кровной мести, если и не отодвигалась на второй план, но она не стала главной, хотя многие утверждали, что написана пьеса ради нее. А если учесть, что драма выросла из монолога кровника Дауда в четвертой картине, который автор сочинил для уроков сценической речи, когда учился на актерском факультете ГИТИС, то так и получается. Как любое полноценное художественное  произведение  пьеса  Хамидова  все  же  разрабатывает  две основные,  жизненно  важные  и  взаимосвязанные темы:  тяжелое  положение народа,  который  находится  под  двойным  гнетом  –  национальной  верхушки и  царской  администрации.  Вторая  –  реакционная  сущность кровной  мести,
которую местные так называемые уважаемые люди и власти часто используют в корыстных целях, мешая примирению сторон, готовых на это.
Нормы  поведения  кровника  наложили  отпечаток  на  композицию  пьесы, кровнику Дауду  достается  меньше  места.  Поэтому  сюжетная  линия  Совдат кажется главной, хотя внимательный взгляд увидит ее зависимость от линии Дауда. Это сугубо постановочная проблема, но она предоставляет режиссеру выбор.  Гарун  Батукаев  делает  Совдат  центральным  персонажем,  поскольку реальные события разворачиваются вокруг нее. Молодая девушка выросла без матери и сестер, то есть без необходимого внимания, она очень скромна. Человек с большим и добрым сердцем, она, сталкивается с похотливым стариком, потом с бездушием предвзятого суда, нужное решение которого оплатил этот старик.

Полночный час – время черных сил. Во всем ауле бодрствует один Умалт, местный богач, человек почтенного возраста, который решил, во что бы то ни стало, жениться на молодой красавице Совдат. Он не раз сватался к ней, она отказывала, заявляя, что будет принадлежать только Дауду – другу ее детства и  возлюбленному.  Об  этом  Умалт  узнает  от  Жабала  –  известного  пьяницы, которого он решил использовать в своих целях.

Умалт  принимает  решение  погубить  Дауда.  Готовясь  жестоко  отомстить Совдат  за  непокорность,  он  использует  тот  обычай,  который  вынудил  Дауда скрываться и от людей, и от власти. Поэтому автор спектакля и исполнители не пожалели красок. Положительные и отрицательные герои в драме поданы однозначно  и  четко  разграничены,  более  того,  автор  вкладывает  в  уста отрицательных героев изобличающий их самих текст. Для тогдашней чеченской публики, еще не театральной, такое разделение, возможно, было необходимо.

Потому первая же картина заставляет напряженно следить за мечущимся по сцене героем. Его играет Яраги Зубайраев. Актер точно передает вороватые движения,  нервозное  состояние  своего  героя,  зрителю  передается  холодная дрожь человека, готовящего преступление. Здесь же появляется Дауд. Он тоже в  силу  своего  положения  вынужден  оглядываться,  но  это  разные  состояния.

Потому  пластическое  решение  они  получают  разное.  Дауд  спасает  жизнь, теперь  его  враги  не  только  кровники,  но  и  разыгравшаяся  стихия,  и  лесной дикий зверь, и ядовитое насекомое. А Умалт хочет украсть чужую жизнь.
Самое  продолжительное  пребывание  Дауда  на  сцене  –  его  монолог  в четвертой картине. У Султана Гулиева мало времени, чтобы раскрыть сложный образ  своего  героя.  Наделенный  автором  большой  долей  романтики,  Дауд остро чувствует ложь, неискренность и несправедливость, даже подозрителен.

Понимая,  что  обычаи  его  многострадального  народа  во  многих  случаях трагичны,  он  сам  сгоряча  может  им  поддаться.  Когда  узнает,  что  Совдат, оклеветанная  Умалтом,  находится  в  руках  шариатских  судей,  он  поверил  в ее вину и первая мысль, которая приходит ему в голову – это месть девушке.

Но он отбрасывает ее, слишком велико его чувство к Совдат и доверие к ней.
Именно таким, как писали газеты, играл его актер Гулиев. Его герой молод, горяч.  Особенно  Султану,  говорят,  удавалась  сцена  прощения  в  четвертой картине: в белом саване, с длинной бородой и длинными волосами Дауд Гулиева производил впечатление на зрителя. Эту сцену Батукаев считал самой важной в роли Дауда, и уделил ей серьезное внимание, снова и снова репетировал ее с актером.

Чтобы вызвать у зрителя значительно большее, чем просто сочувствие или симпатию – образ нужно поднять над прозой. Дауд говорит не только о себе, это – собирательный образ всех, кто находится в его положении. Автор вложил в его слова более глубокий смысл, он винит обычай, который перешел границы, положенные ему –месть падает только на того, от чьей руки погиб человек, да и то, если убийство совершено намеренно.

Отец Дауда убил отца Кахима случайно. Но сила обычая отторгла Дауда от друзей, от общества. Чем больше  теплоты  и  доброты  будет  исходить  от  Дауда,  тем  больше  симпатий будет на его стороне. Говорят, воздействие монолога на публику было очень
сильным. Женщины не сдерживали слез.

Другая тема пьесы, тесно связанная с темой кровной мести – социальное положение  народа  вообще  и  женщины  в  частности.  Оклеветать  Совдат, когда  роль  женщины  в  обществе  значительно  принижена,  Умалту  легко.
Подкупленная верхушка шариатского суда, которой доверяют на селе, поможет ему в осуществлении цели. Умалт ведет смертельную борьбу, в случае неудачи кровная  месть  может  обрушиться  на  него  самого.  Поэтому  его  уловкам  нет конца. И он идет на все. Его подручный Жабала (Альви Дениев) тоже чувствует это.  Чем  дальше  идет  Умалт,  тем  больше  растет  протест  Жабалы.  Увидев, что  Дауда  не  простили  по  навету  Умалта,  он  спрашивает  себя:  «А  верно  ли поступаю я? Ведь Умалт своими руками сейчас зарезал Дауда».

Третья  картина,  сцена  суда  над  Совдат.  Яраги  Зубайраев  дополнительно характеризует  своего  героя.  Излагая  вчерашнее  обвинение,  Умалт  в  начале был спокоен. Но потом постепенно из-за страха быть разоблаченным, его речь переходит в истерику.

А  Совдат,  чистая,  как  слеза,  романтическая  натура,  сирота,  живущая  в ожидании своего счастья, обвинена в страшном преступлении против закона и обычаев. На суд она является с наивными иллюзиями. Совдат-Алиева считала, что произошло недоразумение, оно прояснится и кошмар пройдет. Иллюзии рассеиваются. Тогда реплики Совдат постепенно приобретают обличительный характер. Актриса понимает социальную значимость своей героини, условия, в которых она ведет борьбу. В эту минуту она не только одна, но и одинока.

Извечное недоверие к женщине заложило уши судей. В этом конфликте Совдат побеждает. Если бы даже была казнена судом, она выиграла бы своей душевной красотой, правдивостью. Именно такой играла ее артистка Алиева. В те времена непросто  было  чеченской  девушке  защитить  себя.  Совдат-Алиева,  как  Дауд-Гулиев,  защищала  не  одну  себя,  но  всех  подруг.  Защитить  справедливость, соблюдая обычаи чеченского народа в то время – это больше, чем героизм. И Совдат понятна всем ее сестрам.

Два брата простили Дауда, ждут решения старшего брата. Но Умалт успел нашептать Кахиму, что в ту ночь с Совдат был именно Дауд. А это серьезное нарушение обычая. И все –Кахим с гневом прогоняет просителей. Кровник опять не прощен. И, конечно, Дауд не может помочь любимой, как бы того ни хотел. Единственно правильное решение приходит к Дауду – бежать с Совдат подальше от этих проклятых Богом мест, уехать туда, где не будет ни адата, ни шариата.

Люди доверяют тем, кто занял какое-то положение – богатством, властью, духовным саном. В деле с кровниками Дауд просил помощи у Умалта, но тот его предал. Совдат ждала справедливости от судей, а они встали на сторону ложного обвинения.
Обещав  помочь,  Умалт  решает  расстроить  примирение,  и  тем  убрать соперника, и наводит кровников на след Дауда.

Наконец, Умалт разоблачен. Совдат оправдана, прощен Дауд.
Финал спектакля – пафос борьбы против мракобесия, угнетающего народ: «Случай  с  Совдат  и  Даудом  еще  один  урок  нашей  классовой  вражды  с богачами», – говорит бывший рабочий нефтепромыслов Супа. Он призывает народ вести беспощадную борьбу с богачами, чтобы больше не повторилось подобное несчастье, последствия которого могут быть более трагичными.

«Петимат»
(премьера 20 февраля 1960 года)

Премьера спектакля по пьесе Саида Бадуева должна была состояться еще в 1938 году, но внезапный арест автора сорвал все планы. Но, изменились времена, пришел день талантливого драматурга. И вот 20 февраля 1960 года состоялось новое  рождение  «Петимат».  Три  года  назад  восстановлена  республика,  год работает театр, и он не знает пустого кресла в зале. У залитого светом подъезда постоянно  толпятся  люди.  В  театре  звучит  чеченская  и  ингушская  речь.

Здесь пожилые женщины и юные девушки, разные люди с рабочими руками, интеллигенция, студенты…
Для  обычного  города  обычная  картина.  Но  она  приобретает  окраску удивительного,  если  только  что  зритель  волею  театра  побывал  там,  где не  было,  не  могло  быть  ничего  подобного  –  в  дореволюционной  Чечено-Ингушетии. В том диком, нищем краю, в одном из его аулов, где счастье не знало дороги в убогий дом труженика, где слово царского пристава и муллы решало  судьбу,  где  хозяева  земли  прятались  в  пещерах  с  клеймом  воров  и разбойников.

Пьеса  Саида  Бадуева,  написанная  почти  четверть  века  назад,  повествует о  делах,  давно  минувших,  но  звучит  и  сегодня,  как  песня  мужеству, свободолюбию, достоинству людей. В центре событий стоит образ Петимат.
Мы могли ждать необычную повесть о крепкой любви между этой красавицей и абреком Мусостом. Но увидели другую, горькую повесть.

До  прихода  Нелли  Хаджиевой  место  первой  актрисы  чеченского  театра безраздельно  принадлежало  Тамаре  Алиевой.  Никогда  не  вставал  вопрос, кому поручить роль героини. Тамара уже носила почетное звание заслуженной артистки Чечено-Ингушской АССР. Тамара и играла Петимат. Несмотря на отсуствие образования Алиева была одаренной актрисой. По свидетельству рецензентов  в  лучших  ролях  она  достигала  правды  чувствования  и естественности  поведения  на  сцене.  Тамара  была  обаятельным  человеком и покоряла сердца зрителей.

Такой была ее Петимат. Або Мальсагов писал: «Петимат-Алиева, словно ребенок, простодушна в сценах с муллой, пока не распознала гнусной подоплеки его «благословения». Она обаятельно нежна со  своим  возлюбленным  Мусостом.  Она  бесстрашна,  когда  посягают  на  ее достоинство. Но вот Мусост заподозрил ее, по навету муллы, в неверности, – девушка сломлена, она в отчаянии идет к краю пропасти, чтобы кончить с  жизнью.  И  эта  же  Петимат  смогла  в  конце  спектакля  хладнокровно расстрелять муллу. Таков круг чувств, которыми драматург наделил героиню.

Зритель верит актрисе. Он с волнением следит за судьбой Петимат. Вместе с тем в поведении героини есть налет обреченности. Вряд ли можно считать это  верным.  Такое  толкование  образа  несколько  снижает  революционное звучание спектакля».
К сожалению, за отсутствием материала, почти невозможно говорить, чем разнились  Совдат  и  Петимат  в  исполнении  Тамары  Алиевой.  Однако,  зная уровень актерского мастерства актрисы, полагаю, что она не копировала их, хотя во многом они могли быть схожи.

Пьеса Бадуева не просто рассказ об истории любви Петимат и Мусоста. Ее тематика шире. В ней показана борьба народа против иноземного гнета – царской администрации,  против  невежественного,  своекорыстного  духовенства.  Эта борьба  носит  еще  стихийный  характер,  но  драма  повествует,  как  чеченский народ еще в предреволюционные годы искал и находил пути единения против общего врага.

Драма Хамидова «Совдат и Дауд», конечно, написана под влиянием «Петимат» Саида  Бадуева,  и  во  многом  подражает  ей.  Кстати,  ходил  даже  крамольный слух, что пьесу Хамидова из-за авторитета Бадуева поставили первой, чтобы не сравнивали «Совдат» с «Петимат», и наоборот. Нет ничего плохого в том, что  20-летний  юноша  находится  под  влиянием  опытного  драматурга.  Это явление имеет место во всех литературах. Великий Пушкин тоже начинал с подражания. Лично я считаю, что это хоть и похожие, но разные произведения.

В драме Хамидова антирелигиозной темы почти нет, и у него злодей не мулла, а мирянин.
Вернемся  к  «Петимат».  При  поверхностном  прочтении  пьесы  Бадуева многоплановая  тематика  драмы,  переплетение  религиозного,  социального  и личного  могла  показаться  просто  фоном,  на  котором  развертывается  судьба Петимат. Батукаев избежал ошибки, сохранил пропорции, он проецировал на сцену картину дореволюционной чеченской деревни, показал тесное сплетение судеб героев пьесы с общей судьбой народа.

Зритель увидел в спектакле ряд колоритных фигур: многоопытного Халида Мусаева  в  роли  Дуды,  отца  Петимат,  педантичного  в  деталях  актера  Абдул-Вахаба  Джабраилова  в  роли  Чернобородого.  Полнокровный,  самобытный образ  лукавого  Калы  создал  точный  в  каждом  движении  народный  артист Чечено-Ингушетии Мовжди Бадуев.

К  спектаклю  были  и  претензии.  Роль  абрека  Мусоста,  возлюбленного Петимат,  играл  Султан  Ильясов.  По  мнению  критики,  актер  создал  образ искусственного  горца,  которого  рвали  в  клочья  страсти.  Ему  не  хватало благородной сдержанности и чувства меры. Говорили, что такого человека не могла полюбить чуткая Петимат.

А  в  работе  Мовлади  Албастова  в  роли  офицера  Хабиба  отметили  много холодного разума и мало чувства. Критика сказала: чтобы спектакль зажил на сцене, режиссер должен помочь им создать полнокровные образы.
Также  критика  выразила  сожаление,  что  на  сцене  не  хватает  образа современника.  Претензии  относились  к  репертуару  театра  и  драматургии вместе, которые в этом смысле остаются в долгу перед зрителем.

«Мекхаш-Мирза»
(премьера 25 марта 1961 года)

Так  же  короток  рассказ  о  другом  спектакле  Гаруна  Батукаева.  Веселая музыкальная комедия «Мекхаш-Мирза» в Чеченском театре имени Ханпаши Нурадилова  заслуженно  пользовалась  успехом  у  зрителей.  Написанная  в духе народной сатиры со всеми присущими этому жанру особенностями, она блещет  метким,  остроумным  словом,  изобилует  пословицами,  поговорками, народными  песнями,  танцами.  Впервые  эта  комедия  была  поставлена  на сцене театра еще до войны и прошла проверку временем. И сейчас комедия Музаева и Вайнштейна звучит жизненно и правдиво. Секрет жизненности этой музыкальной  комедии  в  том,  что  она  построена  на  фольклорном  материале, который никогда не ветшает и близок народу.

Бедный  крестьянин  Мекхаш-Мирза  –  выразитель  народной  мудрости, красочно  обрисован  драматургами.  Мирза  сродни  таким  персонажам классической драматургии, как Фигаро или Скапен. Мирза так же, как и они, умен,  хитер,  энергичен  и  весел,  и  если  иногда  плутует,  то  лишь  для  того, чтобы наказать тех, кто обманывает, разными путями грабит простых людей.

В роли Мирзы, как всегда, блистал Альви Дениев. Его Мирза – подлинный сын  народа.  Простые  люди  понимают  его  каждый  взгляд,  каждый  жест, всегда  весело  поддерживают  его  озорные  шутки.  Особенность  игры  этого даровитого актера в том, что он шутил, сохраняя на лице полное равнодушие, и даже суровость. От этого шутки Мирзы становились еще более смешными и доходчивыми. Но когда Дениев смеялся или улыбался сам, то делал это так заразительно, что зрительный зал смеялся вслед за ним.
Выразительно рисовал образ богача Хараби артист Ильясов. Его мимика и жесты были так убедительны, что им верили, даже тогда, когда он утверждал, что его арба… родила жеребенка. Султан показывал Хараби злым человеком.

Главное в его жизни – деньги.
Цельный,  характерный  образ  муллы  Хилланбека  создал  народный  артист ЧИАССР Яраги Зубайраев. Внешне это был важный и мудрый старик, но, если лучше разобраться, главные черты Хилланбека – его двуличность и алчность.
И эти черты Хилланбека артисту удалось раскрыть ярко.
Ниже  своих  возможностей,  как  писала  одна  из  газет,  играл  в  спектакле Харон  Нудушев  в  роли  купца  Аршин-Хаджи.  Аршин-Хаджи  получился малоинтересным персонажем. В какой-то мере это вина авторов пьесы, которые дали  актеру  немного  материала  для  работы.  Но  и  сам  Нудушев  не  нашел нужных черт, которые оживили бы образ, сделали его ярким, хотя комедия, как пьесы Гоцци давала простор для импровизации.

Как мягкую, солнечную и веселую отметили игру народной артистки Тамары Алиевой в роли Кочусет, жены Мирзы.
Режиссер спектакля Батукаев имел опыт постановки подобных спектаклей («Храбрый  Кикила»),  он  хорошо  чувствовал  стиль  пьесы  и  проявил  много творческой  выдумки.  Этим  и  объясняли,  что  зрители  бурно  реагировали на  протяжении  всего  спектакля,  часто  прерывая  его  аплодисментами  и громким смехом. Особенно выразительными были массовые сцены, которые поставил  режиссер,  эпизоды  свидания  Хараби  с  Цахпату,  преследования воров. Композитор Александров написал к спектаклю веселую музыку, умело используя народные мотивы.

Некоторые  претензии  предъявляли  художнику  Александру  Белову.  Он тщательно  передал  бытовые  особенности  национальной  обстановки,  но  не учел  жанр  спектакля,  его  близость  к  водевилю:  оформление  было  тусклым, маловыразительным. Даже восточный базар однокрасочен.

«Тропою грома»
(премьера 3 октября 1963 года)

Кто  не  зачитывался  романом  «Хижина  дяди  Тома»  Гарриет  Бичер-Стоу, повестью «Потерянная родина» Виллиса Лациса или «Тропою грома» Питера Абрахамса?  Видели  фильм  армянских  кинематографистов  по  этой  повести  с Вадимом Медведевым в главной роли. Советские люди, воспитанные на идеях интернационализма, жадно читали такие книги, забыв о себе, о своем положении, которое было не многим лучше, чем у негров, интересовались всем остальным миром,  страдали  за  испанских  крестьян,  обливались  слезами  над  судьбами угнетенных  негров  Америки  и  Африки.

Мы  считали,  что  наше  государство самое справедливое, самое народное, потому служит, должно служить светочем, примером, надеждой для всех остальных народов мира. И во всех остальных отношениях  наша  страна  тоже  являемся  самым,  самым,  самым…  Коммунизм – будущее всего земного шара, и даже дальше. Мы следили за изменениями на политической карте мира, и особенно на «черном континенте». Все новые и новые страны Африки становились свободными и независимыми. Однако «кое-где еще властвовал доживающий свой век колониализм и загнивающий империализм».

Поэтому  актуально  звучал  спектакль  театра  Ханпаши  Нурадилова  «Тропою грома» в постановке Гаруна Батукаева. Многие поклонники Чеченского театра, говорят, были удивлены смелостью коллектива, взявшегося поставить спектакль по пьесе Мюфке на сюжет книги «Тропою грома».
Молодой  мулат  Вилли  Сварц,  выходец  из  нищей  африканской  деревни, единственный из своих односельчан получил университетское образование, и его назначили учителем. Ведь даже здешний пастор Коттон, такой же «цветной», как и его прихожане, не знает ни единой буквы и вместо росписи ставит крест.

Старая  Ханна  Сварц  радуется  сыном  и  гордится  им.  Нежность,  обожание  и робость светятся в глазах матери, встречающей сына. Артистка Асет Исаева выразительно показала чувства, которые владели ее героиней.

Постановщик спектакля внимательно изучил все, что можно было достать в  Грозном  об  Африке  вообще,  об  апартеиде  в  ЮАР  в  частности.  Все  это необходимо было, чтобы верно показать характеры, образ мышления героев и атмосферу, где они живут и действуют. Как-то в одной частной беседе Гарун признался, что о бурской войне он узнал только, работая над пьесой «Тропою грома». Тогда режиссер определил для себя общую концепцию пьесы – основой должен стать мотив национальной свободы и личного достоинства.

Там, где власть принадлежит белым эксплуататорам, темнокожий человек не имеет права на радость. С первых шагов по родной земле Вилли чувствует это и постепенно понимает:  за  счастье  надо  бороться.  Не  только  события,  развертывающиеся вокруг  молодого  учителя,  но  и  пламенные  слова  кафра  Мако  из  соседней деревни подсказывают ему такой вывод. И если в начале спектакля мы видели
Вилли Сварца человеком, в общем-то, далеким от политики, то расставались уже с убежденным борцом, сознательно вступившим на «тропу грома».

Батукаев знал, почему он решил обратиться к этой пьесе и какое значение он придавал ей. Пьеса «Тропою грома» не только и не столько о страданиях униженного  человека,  сколько  о  стойкости  и  мужестве  порабощенных народов, гимн их пробуждающейся силе, страстный призыв к борьбе против иностранных захватчиков. В ней действуют сильные характеры, в ней много эмоциональных моментов, остросюжетных поворотов.

На этот раз Гаруну Махмудовичу надо было работать практически с новой труппой – это недавние выпускники Ленинградского театрального института.
Но работать с ними просто приятно – молоды, образованны и уже опытные актеры,  за  плечами  полудюжина  спектаклей  вошедших  в  репертуар  театра: «Два  цвета»,  «Ромео  и  Джульетта»,  «Хозяйка  гостиницы»,  «День  рождения Терезы», «Тысяча вторая ночь». Поэтому профессионализм новой постановки приятно обрадовал зрителя.

Центральную роль Вильямса Сварца играет Юсуп Идаев. Артист выразительно лепил своего героя. Характер молодого учителя развивается от картины к картине.

Юсуп Идаев показывает, как жизнь заставляет Вилли искать и находить ответы на все новые вопросы. Священника в пьесе по его сущности можно квалифицировать как коллаборациониста. Он похож на многих своих собратьев в других частях света.

Может, в этом кроется боязнь крови. Но и с ним Вилли Сварцу приходится вести борьбу. Такова сцена, где пастор раскрывает Вилли тайну его рождения. Смиренное поведение  Коттона  (артист  Абдул-Вахаб  Джабраилов),  верного  цветного  слуги белых  поработителей  не  назовешь  иначе  как  ханжеским.  Оказывается  Вилли –  незаконнорожденный  сын  белого  колонизатора.  Опозоренная  в  глазах  сына, мать  Вилли  в  отчаянии,  горит  стыдом  сам  Вили,  –  все  это  актеры  передавали эмоционально убедительно. Казалось, что краски этих чувств явственно проступали сквозь их густо закрашенные углем черные лица.

Магомед  Цицкиев  ярко  и  выразительно  сыграл  трудную  роль  Сэма.  Сэм, искалеченный белыми физически, и Фиета убитая ими морально привязаны друг к другу и к своему народу. Но выражает эти чувства каждый по-своему.
Сэм  прячет  боль  и  ненависть  к  колонизаторам  под  маской  безумца  и  ждет своего часа. Критика оценила работу артиста как большую удачу.

Фиета Тамары Алиевой – горячий, противоречивый характер. Порывистая и непосредственная женщина пытается бороться за «маленькое счастье» своих чернокожих братьев, хочет уберечь их от бед, которые, по ее мнению, несет образование. Тогда, рассуждает она, черные поймут, что белые ничем не лучше их. А это опасно… приведет к кровопролитию.

Мутелип Давлетмирзаев, пожалуй, впервые играл на сцене роль такой мощной и колоритной фигуры, как Герт Вильер. За его самодурством, жестокостью и внешним  пренебрежением  ко  всем  угадывается  страх  колонизатора  перед пробуждающимся сознанием черных, которые, по его убеждению, могут быть только  рабами  белых.  Он  лепит  своего  героя  рельефно,  крупными  мазками: уверенная  поступь,  звучный  голос,  приказы,  не  терпящие  возражений  или промедлений. Он прочно стоит на ногах, и все же Давлетмирзаев на доли секунды притормаживая своего героя, показывал его неуверенность в завтрашнем дне.

Очень  тепло  с  большим  лиризмом  раскрыла  духовное  богатство  Сары Вильер артистка Нелли Хаджиева. Ей удалось показать сложный путь Сары от  первого  разговора  с  Вилли,  когда  в  ее  сердце  вскипают  растерянность, досада и гнев на «цветного», осмелившегося держаться с ней, как с равной, до трагической гибели во имя любви к нему. Каждый шаг на этом пути она обозначала точно. Но журналистка из газеты «Комсомольское племя» Чечено-Ингушского обкомам комсомола Тамара Алиева писала, что Нелли Хаджиева в  первом  акте  не  смогла  стать  достойной  партнершей  Идаева,  прежде  всего потому,  что  спешит  сказать  обо  всем  сразу.  Любовь  к  Сварцу  застигла  ее врасплох. Сара в смятении, она и сама не поймет, как это могло случиться. Зато в  последнем  акте,  где  от  нее  потребовался  большой  темперамент  и  страсть, Хаджиева сыграла безукоризненно.

К спектаклю были претензии. Писали, что в целом эмоциональном настрое спектакля диссонансом были Адам Хучиев в роли Брюса и Таибат Саиева в роли Селии, которые не сумели вдохнуть жизнь в своих героев.
Это  была  одна  из  лучших  работ  режиссера.  Но  почему-то  за  Гаруном Батукаевым укрепилось мнение, что он режиссер сугубо бытовых спектаклей.
Другие спектакли Гаруна Батукаева:

«Самые дорогие» Музаева. Премьера 21 февраля 1959 года,
«Женихи» Токаева. Премьера 4 июля 1959 года,
«Честь семьи» Мухтарова. Премьера 24 октября 1959 года,
«Свадьба Кайсара» Курбанова. Премьера 29 июля 1960 года,
«Волны Терека» Мусаева. 5 ноября 1960 года,
«Путь Султана» Баташова. Премьера 1 октября 1961 года,
«Тростник на ветру» Бердзенишвили. Премьера 17 марта 1962 года,
«Ахмар-Хаджи». Ошаева. Премьера 19 мая 1962 года,
«В одном ауле» Мусаева. Премьера 10 ноября 1964 года

1. Может, таких документов в архиве театра до Великой Отечественной войны было
много,  но  архивы  после  выселения  чеченцев  и  ингушей  были  уничтожены.  Этот
документ у его автора сохранился случайно.
2. А. Мальсагов. «Петимат». «Грозненский рабочий» от 5 марта 1960 года.
3. А. Мальсагов. «Петимат». «Грозненский рабочий» от 5 марта 1960 года.
4. А. Магоматов. «Тамара». «Грозненский рабочий» от 22 июня 1960 года.
5. А. Магоматов. «Тамара». «Грозненский рабочий» от 22 июня 1960 года.
6. В рецензиях встречается разночтение звания Батукаева. В программе этого спектакля
он заслуженный артист.
7. А. Магоматов. «Тамара». «Грозненский рабочий» от 22 июня 1960 года.
8. Т. Алиева. «Тропою грома». «Комсомольское племя» от 8 октября 1963 года.
9. Т. Алиева. «Тропою грома». «Комсомольское племя» от 8 октября 1963 года.
10. О. Майорова. …И грянет буря. «Грозненский рабочий» от 9 октября 1963 года.

Оставить комментарий

Ваш E-mail будет скрыт. Отмеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх